Там мне лежать.
Знаешь ли, кто у меня звонарем? Раненых стон,
Сабельный звон,
Пушечный гром.
Люди мне сказали, будто в поле тучи — А то зачернели миленького очи.
Люди мне сказали, поле загорелось —
А то у милова личико зарделось;
Люди мне сказали, что гогочут гуси — А то заиграли миленького гусли.
Люди мне сказали, пролетела пташка —
А то забелела милого рубашка.
Люди мне сказали, поле гулко стало —
Поле гулко стало — милый гонит стадо.
Уж не быть тому вовеки, что прошло, что было,
Не светить, знать, «расну солнцу, как оно светило!
Не знавать мне прежней доли с прежней мочью-силой, На коне своем удалом, знать, не ездить к милой!
Мне светило красно солнце в малое оконце,
А теперь светит^ не хочет, частый дождик мочит;
Частый дождик, непогода, бьет, стучит в окошко—' Заросла к моей любезной торная дорожка.
Заросла она кустами, заросла травою С той поры, как я спознался с милою другою.
Дождик, дождик моросит, взмокла вся поляна.
Ах, люби меня, Ванюша, верно, без обмана!
Я люблю тебя, люблю, много, как умею;
Коли стану изменять, чтоб сломать мне шею!
Только стал он выезжать на большу дорогу,
Он головушку сломил, а конь верный ногу.
Знать, тебе не верен был милый твой Ванюша:
Так вдругорядь никого, дочка, ты не слушай.
Свищут, свищут соловьи, песенки заводят;
Нынче молодцам не верь: вас они проводят;
'Нынче молодцам не верь; да и девкам тоже;
Знать, такая вышла мода, ни на что не гожа!
Сказывают люди — и что им за дело? — Что девица с молодцом вечером сидела.
Два милых было у меня Дороже всей родии,
Да бедносГь одолела их, —
И умерли они.
Что ОДНОГО-ТО МИЛОГО В саду я положу,
V Другого я сердечного Под сердцем схороню.
Полью в саду я милого С Дунай-реки водой,
Полью дружка сердечного Горючих слез рекой.
Скорее бросайся ты с берега вплавь, Руками своими, что веслами, правь,
А грудь молодецкую выгни рулем,—
И легким и быстрым плыви кораблем! Бог даст, и поможет пречистая нам.
Ты будешь, товарищ, сеюдня же там, Где, помнишь, мы жарили вместе козлят. Про то, что погиб я, не сказывай, брат! А если расспрашивать станет родня, — Скажи, что в чужбине женили меня,
Что был мне булат посаженым отцом,
Что нас угощали на свадьбе свинцом,
Что мне за женою моей отвели В приданое сажень косую земли.
Садилося солнце, и день уходил,
А Дим паликарам своим говорил: Неможется, дети! пора на покой!.. Сходите на ужин себе за водой;
А ты мой Лабракнс, один мне родия, — Ты будь капитаном заместо меня;
Покуда же, дети, вы саблей моей Зеленых в лесу нарубите ветвей:
Я лягу на тех на зеленых ветвях И каяться стану попу во грехах. Арматолом долго в горах я служил, Албанцев и турок без счету побил;
Но, видно, черед наступает и мой…
Вы гроб сколотите мне, дети, большой, Чтоб был он просторен, широк н высок Чтоб саблей в гробу я размахивать мог, Чтоб мог и винтовку я там заряжать И в турок неверных оттуда стрелять; Чтоб было с обеих сторон по окну:
В одно пусть мне носят косатки весну,
К другому летают пускай соловьи,
Пускай распевают мне песни свои.
За песни я снова —
И песня готоваI Веселья такова Не
знал никогда я,
Лишь прибыл сюда я Из вольного края,
Играя,
Кипит моя кровь молодая!
Однажды в апреле,
Когда нас хотели Опять в цитадели
Вести на работы, —
Мы шмыг под ворота.
Не зная заботы,
И с моста
Ироворно спустились в болота.
Когда ж там узнали.
Что мы убежали,
Ну, было печали!
Пошли разговоры,
И брань и укоры,
И крики и споры,
Где воры?
А мы пробирались уже в горы.
Некоторые из выписанных нами песен переведены прекрасно, большая часть находящихся в сборнике — не дурно. Более разборчивости при выборе — вот необходимейшее условие для того, чтобы дополненный сборник (г. Берг, очевидно, не хочет останавливаться на первом опыте) получил еще большее достоинство. Впрочем, и в настоящем своем виде он свидетельствует о добросовестной любви составителя к своему делу; многие песни показывают в переводчике способность переводить хорошо. Русская литература должна быть благодарна г. Бергу за его прекрасное издание.
Книги 16, 17, 18 и 19. Москва. 1853—1854
Многочисленные издания императорского Московского Общества Истории и Древностей Российских приобрели ему право на глубокую благодарность всех, занимающихся родною историею. С 1815 до 1846 года Общество издало: 1)
