Вот это точность. Удар попал в цель. Находясь среди краснорубашечников, Улли сделал удачную подачу в правый нижний угол, так что толстый вратарь сердито надвинул на левое ухо свою шапку и почесал затылок. „Запоздалое зажигание“, - с упреком обратился к нему его тренер. Но прежде чем мяч был снова подан в игру на середину поля, раздался свисток окончания игры. Бернд и Улли ликующе бросились в объятия друг друга. 3:1 в пользу их команды. Оба снова слаженно поиграли. Их лица сияли от радости. Никто не заметил, что у обоих не очень-то хорошо было на душе. Ведь это была их последняя игра в составе школьной команды. Они закончили школу, перед ними лежал новый отрезок жизни.
Через полчаса, засунув руки в карманы штанов, повесив бутсы через плечо, они, посвистывая, не спеша шагали вниз по старой портовой улице.
Улли перестал свистеть. Казалось, он о чем-то раздумывал. Затем он подтолкнул своего друга:
- Знаешь ли, пастор был довольно милосердным на воскресном экзамене по конфирмации!
Бернд, казалось, размышлял:
- Ничего другого я и не ожидал! Ведь он всегда проповедует о милосердии, пусть же покажет хороший пример. Ну и рад же я, что это заунывное мычание песен, наконец, закончилось. Настоящая скучища!
- Не нахожу! - Улли хотел перебить его, но Бернд быстро продолжал:
- Ну да, если бы он спросил меня, каково соотношение очков среди команд спортивного общества, я бы ему точно ответил, но толкование 3 устава апостольского символа веры - хорошо еще, что Адди, сидевший позади меня, поднялся с таким присутствием духа, иначе я бы получил от своего отца, „господина председателя церковного совета“, хорошо подготовленную головомойку.
- Согласен, пение было далеко не интересным,-счел нужным добавить Улли.
- Но должен признаться, я с удовольствием ходил на занятия конфирмадца. Знаешь ли, я уже много знал о том, что говорил нам пастор. Мне рассказала об этом моя мать. Однажды она призналась мне, что еще молодой девушкой уверовала в Господа Иисуса Христа. Я как-то необычно почувствовал себя, узнав об этом. Хочется самому быть таким!
- Посмотрите только, какой у меня прекрасный, благочестивый друг! - Бернд пнул пустую консервную банку, так что она отлетела на другую сторону улицы. Но его насмешка прозвучала не совсем искренне.
Некоторое время они шли не разговаривая, а затем Улли прервал молчание:
- Знаешь что, Бернд, давай пойдем к набережной. Оттуда можно увидеть большой танкер в верфи, построенный для Онассиса, который должны будут спускать на воду.
Бернд с облегчением похлопал друга по плечу:
- Идет, это нужно посмотреть. Говорят, что он очень мощный. Тем самым во флоте греческого судовладельца стало одной великолепной вещью больше. Вот чей бумажник мне бы хотелось когда-нибудь найти. Слушай, парень, тогда я мог бы купить у Финдерлоуна пару хороших вещей.
Тем временем друзья пришли в порт. Теперь им нужно было быть осторожными. Над их головами раскачивались тяжелые грузоподъемные краны. Скоро уже конец работы, а может быть, сегодня здесь работают сверхурочно? На борту стоящего у пристани лесовоза было еще много бревен.
- Пошли, присядем там на край пристани, я здорово устал. Ты посмотри только на эту океанскую громадину. Представь себе, что я на нем капитан, как отец твоей Ингрид! - Улли заволновался.
- Послушай, перестань же болтать об этой высокомерной гусыне. Я выношу ее, как зубную боль.
- Так, так, а почему же столько чувств? - Сердитый ответ Бернда совершенно сбил Улли с толку. Он будто подлил масла в огонь, продолжая:
- Ты уже слышал, что она хочет явиться на конфирмацию в бархате и шелке?
- Все это хвастовство! - Голос Бернда звучал язвительно. Казалось, он ничего больше не хотел слышать. Но Улли разошелся:
- Да, ты прав, Бернд, девчонки только о том и думают, как о тряпках. Они изображают, будто одежда во время конфирмации - самое важное. Не знаю, чему они научились на занятиях. Ведь конфирмация имеет совершенно иной смысл. Ты помнишь, как пастор сравнивал нашу жизнь с кораблем?
Бернд не отвечал. Устремив перед собой взгляд, он покачивал ногами над водой и медленно сталкивал в нее маленькие камушки.
- Смотри-ка, вон там новый корабль, - не смущаясь продолжал Улли, - завтра его спустят на воду. Знаешь, на что намекал пастор?
- Вы тоже такие же корабли, - сказал он, -скоро вы покинете родной порт и из знакомого окружения отправитесь в опасное море жизни...
Улли сделал паузу, оторвал взгляд от своих раскачивающихся ног, а затем промолвил:
- Когда он тогда так сказал, я тоже ухмыльнулся, но эти слова все время приходят мне на память, даже сейчас, когда я смотрю на это море...
