– Он показывает кино.
– А где тогда это кино? Ну, которое он показывает.
– Надо нажать вот на эту кнопку. – Дядя Мусорщик говорит: – Только ты еще маловат для такого кино, дружище. Оно для взрослых. У меня сейчас только одна кассета, но я потом поищу тебе мультики. Думаю, что-нибудь найдется. Ты пока посиди, дружище, а я отскочу в переулок. Прогуляю лошадку. – И дядя Мусорщик идет в переулок. Я знаю. Он идет какать. Он, когда собирается какать, всегда говорит, что идет прогулять лошадку. Он выходит из задней двери, даже не надевая ботинок. Потому что ботинки уже на нем. Он же мусорщик и никогда не снимает ботинок.
Он уходит, а я сижу, жду. Смотрю на телик, который сейчас ничего не показывает.
Я смотрю на него и думаю: а если нажать эту кнопку? Интересно, что будет?
И когда я уже собираюсь нажать на кнопку, задняя дверь открывается, и входит дядя Мусорщик.
Я сижу на полу, на ковре, и вообще ничего не делаю.
– А вы что, – говорю, – уже прогуляли лошадку? Уже покакали?
– Нет, потом выйду. Попозже. Там какой-то приятель гуляет с собакой. – Дядя Мусорщик нажимает на кнопку, которая на видаке, только это другая кнопка, которая вытаскивает кассету. Дядя Мусорщик убирает кассету в карман своей куртки, которую он называет «куртец». – Это кино только для взрослых.
– Я уже взрослый.
– Ты еще маленький, Том, дружище. Если я покажу тебе эту киношку, твоя мама меня убьет.
– Не убьет. Она вообще ничего вам не сделает, потому что она занята.
– Да? И чем же она занята?
– Она занимается сексом. – Я говорю это шепотом. – С тем дяденькой.
– С каким дяденькой?
– Который молочник. Только он не настоящий молочник, а такой, понарошку. Это было по телику.
– По вашему новому телику, который весь навороченный?
Я киваю.
– Зря он тебе говорит о таких вещах. Это не для детей. – Дядя Мусорщик стучит пальцем по кассете, которая у него в кармане. – Это только для взрослых.
– Просто я его ночью включил, когда было совсем-совсем поздно. А днем я смотрю детские передачи. Днем он Терик, для маленьких. А ночью – Терренс. Для взрослых.
– Она меня все равно убьет. Когда закончит, ну, с тем, чем она занимается.
– Наверное, она никогда не закончит. – Я тихо качаю головой. – Потому что она забрала свои платья.
– Какие платья?
– Все, которые были.
– Том, дружище, я что-то не понимаю.
– Они были в шкафу, – говорю. – Ее платья. А теперь их там нет.
– И куда они делись?
Я достаю из кармана конверт.
Но дядя Мусорщик даже не смотрит на то, что я там достаю. Он идет к задней двери, открывает ее и выглядывает наружу.
– Похоже, этот приятель с собакой ушел.
Дядя выходит на улицу, в переулок за домом. Ему надо скорее прогулять лошадку.
Я смотрю на конверт. Там написано: «Терпение кончается. Просьба выслать еще терпения». Я уже собираюсь открыть конверт, посмотреть, что там внутри, но тут задняя дверь открывается, и заходит дядя Мусорщик.
– Чертова псина. И как человеку в таких условиях прогуливать лошадку?!
– А вы что, стеснялись собаки? Это же собака, она животное. Ее не надо стесняться.
– Собака здесь ни при чем. Я говорю про ее хозяина.
– А он что, тоже прогуливает лошадку? Дядя Мусорщик смеется.
– Нет, он выгуливает собаку. Которая можно сказать что прогуливает лошадку. А человеку потом по-человечески не присесть.
Я киваю. Теперь мне все понятно. Он так хорошо все объясняет. Он вообще очень умный, мой дядя Мусорщик. Пусть он и мусорщик, но он очень умный. Я поэтому к нему и пришел. Чтобы показать ему этот конверт. Я говорю ему:
– Посмотрите, что у меня есть.
– Это что, Том, дружище?
– Конверт.
– Откуда он у тебя?
– Он был на кухне, лежал на столе. Это от мамы письмо. Она потому что его написала. И оставила на кухне. Когда уходила.
– Свалила, значит, мамашка. Я киваю.
– И когда это случилось?
– Вчера. Был понедельник, который в субботу. Я пошел в школу. А потом, когда я пришел домой, она свалилась… нет, не свалилась. Свалила.
– В субботу в школу не ходят, Том. В субботу все отдыхают. Это выходной день. И сегодня тоже выходной. А завтра будет рабочий. Завтра мне на работу. Если она заработает, эта дура. Ну, в смысле, машина. Там есть такой механизм, в кузове. Сзади. Называется уплотнитель. Только он что-то не уплотняет. Открывать будешь?
Я смотрю на конверт у себя в руках. Качаю головой.
Дядя Мусорщик на меня даже не смотрит. Он снимает ботинки. Не те, которые на нем, а которые лежат в куче в углу. Он их снимает с какой-то штуки, которая под ними.
– Знаешь, что это такое? – Дядя Мусорщик говорит: – Это микроволновка.
– Что?
– Микроволновая печь. Теперь таких больше не делают. Теперь вместо них интернетские. Но она хоть и старая, зато удобная. И очень быстро готовит еду. Всего за минуту.
Я открываю рот.
– За минуту?
Дядя Мусорщик кивает.
– Кстати, насчет еды. – Дядя Мусорщик лезет в карман. – Знаешь, что это такое?
Я киваю. Я знаю. Это рыба.
Дядя Мусорщик держит ее за хвост, машет ею в воздухе. Она как будто плывет, только в воздухе, а не в воде. И еще от нее плохо пахнет.
– Вот, разжился по случаю. Хочешь есть?
– А что, уже пора обедать?
Дядя Мусорщик смотрит на часы.
