– Марго. – Она говорит это девочке, которая из Испалии. – Принеси Тому платье. Какое-нибудь из своих.
Девочка, которая из Испалии, Марго Меккано, сестра Марко Меккано, с которым мы учимся в одном классе, идет мне за платьем.
– Ура! – говорю я. – Меня приняли! В ваш девчоночий клуб!
– Еще не приняли. – Громкая девочка говорит: – Мы еще не провели церемонию вступления. Сейчас мы тебя отведем в заколдованный сад. Тут, в саду, есть одно место, оно заколдованное. Мы споем тебе песню и станцуем специальный волшебный танец и превратим тебя в девочку.
– А как же моя пиписка?
– Мы от нее избавимся, не волнуйся.
– Ага.
Я буду носить платье, я буду девочкой в девчоночьем клубе. Буду играть в саду. А потом, когда вырасту, выйду замуж. Буду любить милых домашних зверюшек. И пить апельсиновую газировку, и есть мороженое. Они перемешаются у меня в животе, и получится мороженовый лимонад.
Мы идем в заколдованный сад. Девочки встают в кружок, как феи из сказки, которые водят хоровод. Они держатся за руки и поют:
– Маленькая лилия, как тебя зовут? Лилия Малявочка, так меня зовут.
Я стою в центре круга. На мне – девчоночье платье. Оно все в цветочках и в каких-то дурацких оборочках. Я себя чувствую странно. Как будто… как будто…
Как будто это не платье, а торт. Как будто на мне надет торт, с розочками из крема.
Вообще-то я мальчик, но теперь я как девочка. Другие девочки танцуют вокруг меня и поют:
– Маленькая лилия, как тебя зовут? Лилия Малявочка, так меня зовут.
– Я никакая не Лилия Малявочка, – говорю. – Я Том Стволер.
Но девчонки меня не слушают. Они танцуют вокруг меня и поют:
– Маленькая лилия, как тебя зовут? Лилия Малявочка, так меня зовут.
– Нет, – говорю. – Я не Лилия Малявочка.
– Маленькая лилия, как тебя зовут? Лилия Малявочка, так меня зовут.
– Нет. – Я вырываюсь из круга и бегу со всех ног. Я в жизни так хорошо не бегал, вот как сейчас. Мальчишки все хорошо бегают, потому что они умеют. А девочки так не умеют. Я все-таки мальчик и бегу как мальчишка. Быстро-быстро бегу, со всех ног.
Я мальчик, но я сейчас в платье. Я не могу идти в платье домой. Потому что все будут смеяться. И называть меня девочкой. И говорить, что я очень красивая, и лезть целоваться. И еще – задирать на мне платье и смотреть на мою пиписку. И мама будет ругаться. И надает мне по попе.
Поэтому я прячусь. В саду, в кустах. Прячусь в укрытии. Как солдат в армии, на войне. Только солдат из девчоночьей армии, потому что я в платье.
Хочу домой. Не хочу быть в саду. Не хочу прятаться. У меня жутко урчит в животе. Он голодный – живот. Ему хочется кушать. Он уже не урчит, а рычит. Как голодный и страшный зверь. Сейчас он меня скушает.
Есть два разных страха. Первый страх – это когда тебе страшно остаться в саду одному на всю ночь, когда будет темно. Второй страх – это когда тебе страшно идти домой, потому что там тебя будут ругать и, наверное, бить по попе. Страх, который когда тебе страшно остаться в саду, заставляет меня идти домой. Страх, который когда тебе страшно, что тебе надают по попе, заставляет меня идти медленно-медленно. Уже темнеет. И я, кажется, потерялся.
Зато никто меня не видит. Потому что темно. И давно пора спать. Но я не могу сейчас спать, потому что я даже не дома. И даже не знаю, где дом. И не знаю, куда идти. То есть я знаю, куда идти. Но в темноте все другое. Когда темно, все по-другому.
Все-таки я добираюсь до дома. Захожу через заднюю дверь. Включаю свет. Машу выключателю рукой и кричу: «Привет». Это он так включается, свет. Это специальный такой выключатель. Называется «хай-тек».
– Мам.
Где она? Ее нет. Ее нет на кухне, где она всегда моет посуду, и нет в гостиной, где она смотрит телик. Сейчас ее нет, и поэтому телик выключен. Я включаю его. Телик Терик. Только это не Терик, это совсем другой телик. Телик Терренс, который для взрослых. Он включается и говорит:
– Мы с вами взрослые люди, давайте поговорим об ответственности.
Я морщу нос. Мне не нравятся взрослые передачи.
– Меня зовут Телик Терренс, – говорит телик Терренс. – А вас?
Это он не со мной разговаривает. Я вообще даже не взрослый.
– Как вас зовут?
Я смотрю по сторонам. Никого нет.
– Как вас зовут?
– Том. – Я пожимаю плечами. – Только я еще маленький, я не взрослый.
– А почему ты еще не спишь? – Телик Терренс говорит: – Уже поздно, и детям давно пора спать.
– Я жду, – говорю. – Жду, когда мама скажет, что надо спать.
– А где твоя мама?
Я пожимаю плечами. Не знаю.
– А я знаю, где твоя мама. -Где?
– В постели.
– Ага, – говорю. – Тогда я пойду к маме. Чтобы она меня поцеловала и сказала «спокойной ночи».
Телик Терренс качает головой. Голова у него квадратная.
– Она в постели. Но не в своей, а в чужой.
– В какой чужой?
– Том, ведь ты знаешь этого дядю.
– Какого дядю?
– Который молочник.
Я киваю. Этого дядю я знаю.
– На самом деле он никакой не молочник. Они с твоей мамой так притворяются. Как будто он молочник. Ради смеха.
Я пожимаю плечами. Не понимаю, чего здесь такого смешного.
– Том, ты что-нибудь знаешь про секс?
Я качаю головой.
