Это кукла, она тоже девчоночья. Все девчонки играют в куклы, в свои девчоночьи игры. Я поднимаю ее, смотрю. У нее голубые глаза, такие большие-большие. Чтобы лучше меня видеть. Только кукла, конечно, меня не видит, потому что она не живая, она игрушечная. Она вообще не настоящая. А я настоящий. Я опять думаю. Очень задумчиво думаю. Стучу пальцем по лбу. Потом кладу палец в рот. И вот что я придумал: все эти штуки – они девчоночьи, значит, их обронили те девочки. Значит, они были здесь. Они здесь играли, а потом ушли. Но, наверное, они где-то рядом. Я иду по дорожке, смотрю под ноги, а вдруг я еще что-то найду…
Вот, нашел.
Это трусики. Тоже девчоночьи. Девчоночьи – они точно такие же, как мальчишечьи, только красивее. На них узор из цветочков и такая смешная оборочка вместо резинки. Я поднимаю их. Думаю, думаю, думаю. Кладу палец в рот, так удобнее думать. А думать приходится очень задумчиво, очень-очень. Я знаю, что думать о трусиках, которые девчоночьи, это нехорошо, если мама узнает, она будет ругаться. Но как же не думать о трусиках, если вот они, трусики. Это девчоночьи трусики, значит, девчонки должны быть где-то поблизости. Только их нигде нет. Где они? – вот вопрос.
Может быть, в том деревянном домике?
Я подхожу к деревянному домику, тихо-тихо. Я не буду его трогать. Он весь деревянный, и можно занозить руку, и тогда будет больно, и придется бежать с плачем к маме. А мама возьмет металлический пинцет и достанет занозу. Потом посадит ее в саду, и из нее вырастет дерево. Потом дерево срубят, распилят на доски, а из досок построят деревянный домик.
Я не буду трогать его руками, ну, домик. Чтобы не занозиться. Лучше я заберусь на дерево. И я лезу на дерево, которое стоит рядом с домиком, лезу на самый верх, высоко-высоко. А потом лезу вниз и спускаюсь на крышу домика. Очень тихо, чтобы меня не услышали. Ложусь на живот. Ползу к самому краю. Свешиваюсь вниз головой и смотрю в домик.
Да, они там, эти девочки. В домике.
Только они перевернуты вверх ногами.
Э…
Я думаю, думаю, думаю.
Нет, они не перевернуты вверх ногами, это я висю… нет, вишу вниз головой, и поэтому мне кажется, что все перевернуто вверх ногами. Они сидят в домике, эти девочки, и разговаривают. Не перевернуто, а нормально. Когда вниз ногами и вверх головой. Мне все слышно, о чем они говорят. Потому что окно разбито, и они говорят громко. Первая спрашивает:
– А кем ты станешь, когда вырастишь?
– Ну, – отвечает вторая. – Когда я вырасту, я стану дамой. Из Дании. Да. Дамой из Дании.
– Но ведь ты не из Дании. – Громкая девочка говорит: – Ты отсюда. Ты не можешь быть дамой откуда-то из другого места. Потому что ты не оттуда.
– Я поеду туда. – Девочка, которая не из Дании, говорит: – И буду там жить долго-долго. А потом, когда я вернусь, я уже буду оттуда.
– Тебя мама не пустит.
– А вот и пустит. – Девочка, которая не из Дании, говорит: – Я буду старше, чем мама. Когда я вырасту.
– Не будешь старше. Когда ты вырастешь, твоя мама вырастет еще больше. – Громкая девочка говорит: – Так не бывает, чтобы кто-то был старше, чем мама.
– Мой дедушка старше, чем мама.
– Он потому что мужчина. – Громкая девочка говорит: – Мужчины всегда старше женщин. На два года старше. Всегда. Ты что, не знаешь? Ты вообще ничего не знаешь.
– Я знаю много чего.
– Например?
Девочка, которая не из Дании, говорит:
– Я буду королевой.
– Не будешь ты королевой. – Громкая девочка говорит: – Ты будешь бедной пейзанкой.
Еще одна девочка, третья, смотрит на громкую девочку и говорит:
– А кто такая пейзанка?
– Жена фермера, в деревне. – Громкая девочка смотрит на девочку, которая не из Дании, и говорит: – Вот кем ты будешь. Бедной женой фермера.
Девочка, которая не из Дании, качает головой.
– Я буду королевой. И я прикажу, чтобы тебя казнили. Повесили на веревке. И ты будешь висеть, пока твои глаза не превратятся в бриллианты. А когда они превратятся в бриллианты, я их выковыряю и продам. И куплю себе красивое платье. И выйду замуж. За храброго рыцаря, который съедобный. Нет, не съедобный. С хорошим вкусом.
– Не выйдешь ты замуж за рыцаря. – Громкая девочка говорит: – Потому что ты будешь уродиной. И рыцарь, который с хорошим вкусом, тебя испугается и убежит. И ты останешься старой девой. А потом выйдешь замуж за какого-нибудь отшельника.
Третья девочка, которая редко когда говорит, смотрит на громкую девочку и спрашивает:
– А кто такой отшельник?
– Это такой очень противный старик, который все время живет один. И еще он воняет.
Девочка, которая не из Дании, качает головой.
– Он не будет вонять. Я его вымою. И причешу. И мы с ним сделаем ребеночка.
– Вы с ним сделаете ребеночка, только он будет мертвый. – Громкая девочка говорит: – И нянька выбросит его на помойку. Или съест.
Третья девочка, которая редко когда говорит, смотрит на громкую девочку и спрашивает:
– Это что?
– Что? Нянька или помойка?
Третья девочка показывает на что-то. На окно. На меня.
– А, ты об этом. – Громкая девочка говорит: – Это какой-то мальчишка. Давайте его поймаем.
