Хоть волос с головы Боорчу упадет - на глаза не попадайся, мало не покажется, ты меня знаешь! Не более пяти сотен погибших в дивизии. Монголов беречь. Пехоту палить нещадно. Бухарскую обкатать, если достойные ребята - тебе оставлю. С отрарскими - сам думай. Город желательно сохранить. Братьев придерживай, зверствовать не давай. Половину инженеров пришлю, через неделю выходят, береги. Объяснил, как нефтью для поджогов в городе и для изготовления горящих снарядов пользоваться. На крайний случай. Три инженера проинструктированы. В резерве для тебя будет еще одна туземная конная дивизия, набирал в самом начале, с отрарскими вместе, в гарнизонах стояла, необкатанная. Но люди, вроде, наши, если что - поберечь. У меня свои дела, младшего пока при себе оставляю. Десять самаркандских страну охраняют и спокойствие поддерживают. Одна, пехотная - землекопов. Три дивизии Мухаммада гоняют. Одну, гвардейскую, в Ставке - я. Считай, половину войск тебе доверил, две из шести монгольских дивизий. Дальше сам, привыкай.
Сначала Мухаммад убежал в Балх. Но останавливаться и собирать резервы не стал. Прислушался к себе и перебежал подальше, в Нишапур. Легче не стало. Тогда он рванул в глубь страны. Какие там резервы, только ужас в вытаращенных глазах. Монголы идут! Таки да. Чжирхо со товарищи переправился через Амударью севернее Балха, там река сужается метров до четырехсот. На подручных средствах, держась за хвосты лошадей, и, что удивительно, без потерь. Вода была теплая. Балх отправил к ним представителей с дарами и принес свою покорность. Чжирхо и Собутай, переминаясь от нетерпения, ее приняли и, получив от горожан указание о направлении драпа хорезмшаха, рванули вслед за резвым параноиком, на скаку продолжая принимать покорность от встречных городков и городов, вроде Мерва. За несколько дней, практически не слезая с седла, проскакали почти семьсот километров до Нишапура.
Совсем другое дело - мой уважаемый зять, Тохучар. Член семьи Чингисхана, ему закон не писан и мой приказ - не указ. Кто за чем, а он сюда грабить приехал. Награбит и догонит. Догонит - и опять награбит. Вместо того, чтобы следить за действиями Чжирхо и Собутая, быть моими глазами и ушами в этом походе, не давать им отклоняться от намеченной цели и сообщать о всех подозрительных перемещениях, не укладывающихся в рамки поставленных задач, эта сволочь, сразу после Балха, принялась увлеченно грабить и вырезать городки, уже принесшие свою покорность Чжирхо и Собутаю. И мне, в их лице! А что ему будет, не казню же я отца внуков Бортэ? Не казнил. Дивизию отозвал, Тохучара сделал рядовым в родной части, поставил вечным кашеваром на кухню в его десятке, а десятнику приказал бить морду кашевару, если кто-то из его подчиненных будет недоволен приготовленными изысками. Хоть каждый день. Можно чаще. Пускай попробует назад выслужиться, посмотрим, как это у него с кухонным черпаком выйдет. Что сыновьям отпишет, информация разошлась, дело громкое? Что не так - пусть жалуется своему десятнику, отцу десятка. Может, тот чего посоветует.
В Нишапуре Чжирхо предъявил мой розыскной лист на Мухаммада, где я предупреждал власти всех встреченных ими городов и провинций, что за укрывательство и пособничество Мухаммаду наказание одно - смерть. Принесшим клятву верноcти или свою покорность - пощада и прощение. Нишапур предпочел пощаду и показал пальцем на город Тус, несколько восточнее. Тус плохо умел читать или не знал, что такое Собутай и как он относится к выполнению приказа. Или не представлял, что могут сделать с городом десять тысяч конных монголов. Чжирхо молча кусал травинку и щурился. Ввязываться не собирался. Он, как раз, представлял. Собутай еще раз попытался донести до городского руководства, что заинтересован только в их формальном подчинении и указании дальнейшего направления поиска Мухаммада. Зная Собутая, могу сказать, что для него и это - подвиг. Теперь, чтобы проверить, существует ли еще на свете город Тус, туда надо съездить и порыться в развалинах. Может, кто уцелел? Но - были пленные и нашелся след. Мухаммад двигался к Тегерану.
