Сорокатысячный корпус Собутая двинулся в глубокий рейд на юг, не обращая внимания на запертые города, и дошел до заставы Туньгуань, намертво перекрывшей горный проход в долину Хуанхэ. И там встал. Неоднократные попытки продвинуться дальше не дали ничего. Надо было дело делать, а не лоб себе разбивать, и Собутай повел свои дивизии в обход, по горным тропам. Переход Суворова через Альпы, в данном случае - через хребет Суньшань, удался. Собутай вышел в долину у города Жучжоу, но тут императора забила истерика и из Шаньдуна был отправлен особый корпус - около двухсот тысяч солдат. Битва произошла у городка Синьхуаин, примерно в десяти километрах от южной столицы. Монгольские дивизии были вымотаны горным переходом, и продвинуться дальше не удалось. Впервые - ничья. Собутай был вынужден начать отход. Он был в бешенстве, но сколько не ори - лошади этих криков не понимают. Конская часть корпуса в горах выработалась в ноль. А пешие монголы не на много лучше китайцев. Похрабрее, разве.
На конец года нами было взято восемьсот шестьдесят два города и городка, окруженных стеной и прочими укреплениями, в том числе - срединная столица Цинь Жунду, а также северная и западная столицы. В восточной сидел Пусянь: надутый, важный и развоевавшийся, к концу года перешедший в наступление и отобравший у киданей еще Шэньчжоу и Гуанин. Руки до Пусяня у нас так и не дошли. В южной столице сидел император. Я сделал еще одну попытку поговорить и переслал ему предложение: отказывается от титула, признает Цинь вассалом Монголии и сдает все города, которые, пока, удерживает. Отказался. Прав. Я бы тоже отказался. Больше всех этому обрадовался Собутай, он у нас очень мстительный товарищ. Глядя на его лицо, думаю: может и зря император так сделал.
Поеду домой, соскучился.
Мясорубки пока не изобрели, да и изготовить ее, в местных условиях, ни один литейщик и кузнец не возьмется. Поэтому, доставленную лесным сватом кабанятину, оленину и лосятину просто очень мелко нарубили и перемешали. Тесто приготовил и пельменей наделал. Хорошо, что моя женская бригада помогла, быстро схватывают. У китайцев пока манты не изобрели, так что, сделал я, все-таки, вклад мирового масштаба в кулинарную науку. Пошел вклад на ура. Сам Великий Хан Монголии у котла стоял, лично помешивал. И лепил тоже. Не хухры-мухры. Потеплеет - на шашлыки съездим. Еще один вклад организую. А мариновать мясо буду в кефире. С уксусом боюсь намудрить.
Вот посмеиваюсь я над Пусянем, захватившим, в очередной раз, восточную столицу Цинь. Ну, досталось человеку смешное имя, вид от рождения хомячковый, чем старше и толще - тем комичнее становится. Но ведь он борется с этим, идет поперек течения жизни. Настоящий мужчина, если по делам смотреть. Упрямый, настойчивый, смелый. А что, нет? Если - меня не боится? Или - боится, но все равно делает? Мужской характер. А то, что внешность подкачала, так - что мужчине внешность? Кутузов одноглазым был. Наверно, еще примеры можно вспомнить. Молодец, Пусянь! Так и надо.
По зиме явился ко мне в Ставку император Железной империи киданей, совсем в расстроенных чувствах. Морозов не побоялся, не стал я ему выговаривать, что от семьи меня отрывает. Тяжело ему без столицы и, вообще, злой Пусянь замучил, хоть волком вой, и жизнь не мила. Поутешил я его, сына старшего к себе в гвардию зачислил, подтвердил все наши договоренности и союзнический договор с империей, дал поручение Мухали. А тот уже перебросил указание одному из своих генералов - Суесяню, их у нас теперь много. Суесянь без всяких хитростей захватил многострадальный город Ляолян и выгнал Пусяня в исходную точку, Цзюляйчен. Без хитрости, потому что работали, все-таки, китайцы, а Пусянь удрал потому, что эти китайцы - из группы войск Мухали. Передали cтолицу Елюю - владей, царствуй, успокойся. И поехали домой, зима на дворе, у всех отпуск. Тут же Пусянь отнял у Елюя столицу, да еще и провозгласил себя Небесным Князем. Каково? Все, от приезда ко мне Елюя, до провозглашения Пусяня, заняло месяц. Молодец, Пусянь! Но Елюю мы об этом не скажем.
