Габоку быстро собрал затвор винтовки. Когда он, держа винтовку на свету, заглядывал внутрь ствола, на реке вдруг послышались крики. Среди нескольких рыбацких челнов, возвращавшихся с ловли, находилась длинная чужая лодка. Габоку сразу же узнал одного из трех белых, сидевших в лодке. Это был Уилсон, надсмотрщик лагерей сборщиков каучука компании «Никсон-Рио-Путумайо». Неужели он опять приехал нанимать серингейро?
Габоку предупредил отца о приезде гостей, а потом поспешил на пристань встречать новоприбывших. Чужая лодка подошла к пристани. Через несколько минут на помосте стояли трое белых мужчин.
— Приветствую вас, сеньор Уилсон, — обратился Габоку к знакомому европейцу.
— Приветствую тебя, Габоку, я рад, что опять вижу тебя. Ты не хотел вернуться к нам, и я приехал к тебе, — ответил Уилсон и добавил: — Со мной два друга сеньора Смуги. Это сеньор капитан Новицкий, а это сеньор Вильмовский.
По обычаю белых Габоку пожал новым знакомым руки. Томеку показалось, что, услышав фамилию Смуги, Габоку постарался скрыть блеск живого интереса, появившийся у него в глазах.
— Прошу сеньоров пожаловать в малоку, — сказал Габоку и повел гостей к дому.
На пороге их ждал старейшина рода. Уилсон был ему знаком — он уже три раза приезжал в деревушку, нанимал рабочих для сбора каучука, — поэтому старейшина обратился к нему первому:
— Приветствую тебя, сеньор, в нашей малоке! Мы всегда рады тебе.
— Привет, досточтимый старейшина! — ответил Уилсон. — Я прибыл в твой дом с друзьями исчезнувшего сеньора Смуги, которые очень хотели познакомиться с тобой и твоим храбрым сыном.
— Приветствую вас, сеньоры! — сказал старейшина и подал друзьям руку. — Прошу вас, войдите в дом.
Большой снаружи дом внутри поражал чистотой. В отдельных помещениях виднелись гамаки, подвешенные к столбам, корзины из коры, калебасы, луки, духовые ружья и колчаны со стрелами. Стены украшали развешанные маски.
Старейшина пригласил гостей сесть на скамью, находившуюся вблизи входа. Как только они уселись, жена старейшины поставила на пол у ног гостей маленькие мисочки, наполненные вареными зернами перца, и пригласила отведать это яство. Через минуту она снова подошла с подносом маниокового пирога, который поставила рядом с перцем. Вслед за ней с такими же подношениями явились остальные хозяйки, обитательницы малоки. Теперь с гостями остался один Габоку, потому что остальные вежливо удалились в свои помещения.
Уилсон, знакомый с обычаями кубео, встал со скамьи и по очереди отломил по кусочку пирога со всех без исключения подносов, помакал эти кусочки в мисочки с перцем и съел. Одновременно он знаками пригласил друзей последовать его примеру.
— Пробуйте еду со всех подносов, иначе смертельно обидите одну из хозяек, — шепнул Уилсон.
После скромного угощения друзья опять уселись на скамью. Женщины немедленно убрали еду. Воспользовавшись временной суматохой, вызванной приходом женщин, Уилсон сказал вполголоса:
— Это было формальное угощение, которое считается обязательным проявлением гостеприимства. Кубео больше ничем не угощают гостей.
— Плохая новость для меня, я здорово проголодался! — ворчливо сказал Новицкий.
— Гостей приглашают к общему обеду только в том случае, если они принимали участие в повседневных трудах рода, — пояснил Уилсон.
— Давайте теперь вручим им подарки, — предложил Томек.
Уилсон попросил старейшину, чтобы тот от имени гостей вручил всем членам рода подарки. Женщинам они подарили разноцветные стеклянные ожерелья, иглы, нитки и зеркальца, мужчинам — перочинные ножи и крючки для ловли рыбы. Потом гости подарили всем обитателям малоки молодого тапира, подстреленного утром Томеком.
Все больше мужчин возвращались домой. Одни приносили дичь, другие — пойманную рыбу. Прибывшие здоровались с гостями и молча уходили в свои помещения.
— Разве кубео обедают в малока сообща? — спросил Томек, когда они остались одни.
— Совместный обед устраивается перед закатом солнца один раз в день, — ответил Уилсон. — Каждая семья готовит для себя отдельно только завтрак и ужин, но все блюда приготовляются в одной печи, что должно символизировать общность рода. Дети получают дополнительно пирог из маниока, приготовленный матерями.
— Я надеюсь, нам не придется спать в малоке, — сказал Томек. — Хотя здесь довольно чисто, все же полно насекомых.
— Они пригласят нас к себе, но мы можем сказать, что не хотим их стеснять. Разобьем палатку на площади рядом с малокой, — предложил Уилсон. — Когда я сюда приезжал, всегда так делал.
— Прекрасная идея, — согласился Новицкий.
Друзья прервали беседу, потому что к ним подошли старейшина и Габоку с приглашением на совместный обед. Они, видимо, посчитали, что гости достаточно уплатили, подарив им тапира.
На циновках, постеленных в центре главного коридора, женщины поставили подносы с маниоковым и кукурузным хлебом, свежей вареной рыбой, жареным и сушеным, порезанным на тонкие полоски мясом. Потом принесли плошки с соусом из перца; в конце они подали десерт из печеных личинок и муравьев. Были также плоды диких фруктовых деревьев.
