И действительно, Кир и Гарпаг, глубоко завязшие в гуще вавилонян, дрались из последних сил. И только личное мужество-Кира и беспредельная вера персов в своего полководца заставляли персидское войско драться насмерть.
Уже седьмой, истерзанный и окровавленный, гонец царя стоял здесь рядом. Но жгучая ненависть замкнула уста Угбару, понимавшему весь ужас своего положения, и он не в силах был вымолвить слово: "Вперед!"
Спас Бардия. Он, самовольно вырвав меч из ножен, повел "бессмертных" в бой.
Против сына Кира Угбару бы бессилен. Мало того, опасность, грозившая Бардию, вынудила его рвануться вслед, властным жестом призывая войско следовая>;зв «им.
Разгром Набонида был полным.
Саки стали отдельным лагерем, окружив его двойной охраной. По приказу Рустама саки приводили к нему пленных, сведущих во врачевании. По одну сторону от Рустама лежала Чгудазолота и серебра, по другую — вонзенный в землю меч. Он бросал тяжелый взгляд на пленного, затем, кивая то на драгоценный металл, то на меч, молча тыкал указательным пальцем в сторону лежащих на попонах раненых и подзывал следующего.
В лагерь ворвался Угбару. Саки не осмелились задержать знатного вельможу и полководца, но свиту не пропустили. Подскакав к Рустаму, он обрушился на него: "По какому праву саки забрали себе всех лекарей! Тысячи персидских воинов тоже ждут врачебной помощи!"
Рустам насмешливо ответил:
— Я хочу, чтобы, когда славный полководец Угбару осадит Вавилон, ему было кого посылать на стену для взятия города.
И с потаенной угрозой добавил:
— Саки были первыми и заслужили эту привилегию по праву войны.
- Ах ты!— захрипел Угбару, вскидывая вверх руку с плетью.
От злости у него перехватило дыхание, и он, не понимая, что делает, двинул коня на вождя саков. Рустам стоял, не шелохнувшись и даже не выражая гнева. Угбару чувствовал, что рискует жизнью, но, уже не владея собой, размахнулся.
— Угбару!!!
Угбару не сразу узнал Кира. Гнев застилал взор. Узнав, ссутулился, словно придавленный страшной тяжестью. Он молчал, готовый ко всему.
— Царь саков! Твое мужество и подвиг твоих воинов достойны дастанов. На пиру в честь победы прошу тебя сесть рядом, слева. Царю саков принадлежит право первой добычи, даже если бы он пожелал взять ее всю! Ты слышишь, Угбару?
Угбару встрепенулся и срывающимся от радости голосом прохрипел:
— Слушаюсь и повинуюсь, великий царь царей!
Он понял, что, осудив его неслыханный поступок — ослушание, Кир, тем не менее, простил. И, уже оправившись, с прежним нахрапом обратился к царю:
— Не прогневаешься ли, царь царей, если я спрошу о том, что мне хочется узнать?
— Конечно, нет, клянусь Ахура-Маздой <Ахура-Мазда – верховный бог персов>, напротив, мой гнев вызывает желание скрыть истину в угоду мне.
— Тогда скажи мне, великий, разве я не пришел к тебе совсем, что имел, по первому твоему зову?
— Пришел, Угбару.
— Разве ты сомневаешься в моей преданности?
— Ты предан мне.
—. Тогда разве справедливо, о прославленный своей справедливостью царь, что ты оказываешь больший почет Рустаму, чем мне? Ведь в сражении вождь саков находился в моем подчинении, и предпочтение ему — обида мне, царь царей!
— Хорошо, Угбару, я отвечу тебе, но и ты прими без обиды мои слова. •
— Я буду рад, если узнаю, что мне не чинят напрасной обиды.
— Так вот, Угбару, ты предан мне, ты надежная опора, знаменитый воин и являешься по первому моему зову, но это твой долг, Угбару, долг моего подданного. Царь саков не мой подданный и явился не по зову, явился сам и, не щадя своей жизни, помог мне одержать победу над Набонидом. Так ответь мне, Угбару, справедлив ли твой упрек в моей несправедливости?
— Ты мудр и справедлив, мой царь,— сказал Угбару и низко склонился к холке коня.
"Да, тогда Кир оказал мне высшую честь, но... Угбару не был наказан. А ведь пошли он так, на бессмысленную гибель персов — его ждала опала, а если бы при этом он ослушался Кира, то был бы распят!
Сейчас Угбару — всесильный наместник Вавилона. Плата персидского царя за Валтасара. Кир, стремясь выглядеть в глазах всего мира благородным и великодушным, пока творит зло чужими руками. Но вожаком волчьей стаи может быть только волк, не овца! Не зря Кир предпочитает желчного и злобного Камбиза добродушному Бардии, богатырю и воину, любимцу персов.
Именно на этом пиршестве я заметил, что Кир не таков, каким хочет казаться",— размышлял Рустам.
В разгар веселья возбужденных победой и опьяненных богатой добычей победителей Набонида Кир неожиданно пожелал послушать сакские сказания. Желания персидского царя исполнялись быстро, и" вскоре тиграхауд Шибака, певец и дипломат Рустама, предстал перед Киром.
Настроив саз, он взял сильным, звучным голосом высокую ноту, призывая слушателей к вниманию, и рассыпался дробным, как топот копыт, речитативом, повествуя завороженным слушателям о подвигах "железнотелого" Рустама в битвах с канпоями, хаомоваргами, сарматами, хорезмийцами, каспиями, согдийцами и "волчеголовыми"— гургсарами, о его верном, быстром, как ветер, коне Желе, о «золотоволосой" жене — царице Томирис.