Амага стояла на вершине кургана. Она не плакала — не было уже слез. Все ее существо было устремлено вслед дорогому человеку. Безотрывно, не мигая, глядела она ему в спину и умоляла: "Обернись! Хоть раз обернись!" Но Рустам не обернулся, все удаляясь и удаляясь, пока не потерялся за горизонтом.
Долго стояла на вершине кургана царица савроматов.
Кони, почувствовав нетерпение всадников, летели, едва касаясь копытами земли, фыркая и роняя хлопья пены с удил. Саки обезумели от радости. Они мчались, бросив поводья и широко раскинув руки, словно желая обнять необъятную степь, слизывая с губ сладкую пыль родной земли и вдыхая всей грудью аромат степного разнотравья. Суровые воины плакали как дети, и не стыдились своих слез, потому что они и были детьми, которые прошли сквозь муки и страдания, кровь и смерть, совершили невозможное и пришли к ней, к своей матери — Родине!
Часть пятая
Тучи над степью
Заговор
Земля гудела от топота копыт. Захваченные азартом, всадники не жалели плетей. Стрелы застигали джейранов в прыжке, и животные, кувыркаясь, падали на землю.
Вспугнутое шумом, криками, улюлюканьем, стадо сайгаков сорвалось с места и пересекло путь охотников, гнавшихся за джейранами. Новая жертва, известная своей быстротой, привлекла внимание всадников, разожгла до предела охотничий азарт, и они, бросив джейранов, устремились за сайгаками. Но быстроногие сайгаки уверенно отрывались от лучших сакских скакунов.
Группа загонщиков, стоявшая на пригорке и внимательно наблюдавшая за охотой, ринулась наперерез животным, заворачивая стадо назад. Другая группа бросилась отрезать путь сайгакам в открытую степь.
Возбужденная охотой, Томирис проскочила мимо внезапно свернувшего стада сайгаков и потеряла его из виду. Она досадливо поморщилась и закружила коня на месте. Высокие холмы и пригорки закрывали горизонт, и она не знала, в какую сторону направить коня.
— Царица, поскачем к Черным Камням, оттуда увидим охоту!— крикнул срывающимся голосом задохнувшийся от бешеной скачки Бахтияр.
Томирис рванула коня с места. Бахтияр последовал за ней. Когда царица, обогнав Бахтияра, подскакала к высокому холму, утыканному глыбами базальта, намереваясь одним махом Взлететь на его вершину, из-за большого камня выскочили Двое и нацелили свои луки на Томирис. Царица моментально вздыбила коня, и первая стрела вонзилась ему в грудь. Соскользнув с коня, Томирис упала ничком на землю, и вторая стрела просвистела над ней. Вскочив на ноги, Томирис выхватила из колчана стрелу и, не целясь, выстрелила. Один из нападавших, издав душераздирающий вопль, схватился руками за грудь, откуда торчала оперенная стрела, и повалился на землю, а другой бросился бежать.. Он бежал в прибрежные камыши степного озера, находившегося неподалеку от холма Черные камни. Томирис потянулась за стрелой — колчан был пуст.
— Скорей догони его!— крикнула царица подскакавшему Бахтияру.— Я узнала его, это брат Шапура!
Бахтияр застыл, глаза его блудливо забегали. Если Фируз будет пойман, царица сумеет развязать ему язык! Томирис сейчас одна, безоружна...
Глядя на волнующиеся зигзагами метелки камыша, царица раздраженно крикнула:
— Ну, ты что, присох?
— Я не могу прийти в себя, царица!
— Что-о? Размазня! Вперед! Догнать и взять живым!
Повелительный тон, хлестнувший плетью, и полные гнева глаза царицы заставили Бахтияра послушно погнать коня в камыши, в погоню. "Ведь сейчас догоню! Догоню ведь Фиру-за! Что делать?.. Убить?.. Убить!.. Да, только убить его!"— лихорадочно думал Бахтияр.
Фируз оглянулся. Искаженное страхом лицо внезапно осклабилось улыбкой.
— А, это ты! А я думал... Вот проклятая баба, стреляет без промаха!
— Зато ты, дурак, промахнулся,— сухо проговорил Бахтияр.
— Ну, ну, ты не очень... А то за дурака... Ну, ладно, давай сюда коня. Мой за озером.
— Ты и в самом дел? умом обижен. А как я вернусь к царице? После твоего промаха, о котором тебе придется поговорить со своим братцем, теперь вся ваша надежда — я!
— Да-а, Шапур вытрясет из меня душу... Ну ладно, я пошел. Ты возвращайся медленно, скажешь, не догнал.
— Не учи уж, сам знаю, что сказать. Иди!
Едва Фируз сделал несколько шагов, Бахтияр выстрелил ему в спину. Затем слез с коня, схватил его крепко под уздцы, вынул из-за пояса секиру и с размаха ударил обухом по передней ноге лошади.
— Царица, вот он. Я убил его.
Томирис даже не взглянула на лежащего ничком со стрелой в спине Фируза, которого приволок Бахтияр, она. не отрывала глаз от него самого.
— Зачем он мне мертвый, Бахтияр?— зловеще-спокойным тоном, от которого у Бахтияра пробежали мурашки по спине, сказала царица. — Я тебе ясно сказала — живым! Раньше ты не был таким непонятливым.
— Мой конь, царица, сломал ногу, я боялся, я очень боялся, что изменник уйдет!
— Ты меткий стрелок, мог ранить в ногу.
— Камыши, царица, камыши. Он и раненый мог уйти и затаиться, ищи потом.