Амага жестом пригласила Рустама к дастархану и, вежливо дождавшись, когда гость, подмяв под себя груду подушек, устроился поудобней, легко опустилась напротив и возлегла в изящной позе, опираясь локтем на подушку. Легкий хитон почти не скрывал безупречные формы тела царицы. Собственноручно разлив вино и подняв фиалу, Амага, прищурившись, посмотрела на темно-лиловую искрящуюся влагу, а затем на Рустама и сказала:
— Не будет ли дорогой гость в обиде, если я буду откровенна?
— Не будет!— отрезал Рустам.
— Очень откровенна...
— Говори!
Амага метнула на Рустама пытливый взгляд жгуче-черных глаз и тут же притушила их блеск пушистыми ресницами. Неторопливо отпив глоточек вина, вздохнула.
— "Длинное ухо" донесло до нас невеселые вести о тебе, Рустам,— вкрадчиво сказала царица и выжидающе умолкла.Не дождавшись ответа, продолжала:— Очень невеселые, мой батыр. Говорят, ты потерял трон тиграхаудов, на который бочком влез твой кривобокий брат Зогак?— Амага вновь замолчала, ожидая реплики. Ее не последовало.— Мало того... говорят, что ты муж Томирис только по имени?— И, нанеся этот удар, Амага залпом осушила фиалу с вином.— Или это неправда? Тогда я прикажу отрезать языки болтунам!
— У тебя отличные лазутчики, царица. Прикажи наградить их. Все сказанное тобой — правда. Говори дальше.
— Я искренне огрчена, что судьба отвернулась от величайшего из воинов, но разве нельзя при помощи богов и друзей повернуть судьбу лицом к себе? Я, царица и верховная жрица савроматов, протягиваю тебе руку дружбы, а вместе с этой рукой и стотысячную конницу, способную сдуть твоего недоношенного брата с золотого трона тиграхаудов! А царь могучих тиграхаудов заставит неверную жену мыть ему ноги!
Недоуменно подняв брови, Амага глядела на хохочущего Рустама. Тот смеялся долго, до слез. Вытирая краем дастарха-на глаза, сказал:
— Не будь в обиде, но коварства тебе не занимать, царица. Как же, обязанный тебе и обиженный массагетской царицей Рустам — царь тиграхаудов! Савроматская царица и верховная жрица может спать спокойно. Самый страшный и грозный враг взят в клещи, попробует трепыхнуться, удар с двух сторон — и конец массагетам!" Но ты просчиталась. Мало даешь! Мне Кир сулил много больше. Обещал сделать царем царей Сакистана, владыкой всех кочевых народов и твоих савроматов в том числе. При всем народе и войске царским венцом — кулахом клялся.— И, словно не замечая, как рванулась оскорбленная Амага, продолжал:— Спасибо, царица, но мне не нужна твоя стотысячная конница, достаточно было бы мне явиться с одной сотней воинов в Семиречье, чтобы трон под Зогаком зашатался. Но разве трон моя забота, когда сакам грозит смертельная опасность, когда грозный враг стоит на пороге родных степей и первый разящий удар падет на массагетов! Мне ли, воину сакской земли и защитнику, затевать мелкую свару из-за трона, когда надвигается враг на мою землю.
— Что тебе до массагетов?— выкрикнула Амага.— Они использовали твой разящий меч, ничего не дав взамен. Их царица пренебрегла тобой, быть рабыней которого мечта и счастье любой женщины на свете! Не будь жалким, Рустам. И собака уходит, когда ее прогоняют. Ты тиграхауд!
— Я связал свою судьбу с массагетами и не смогу равнодушно смотреть, как погибает родной народ. И напрасно в твоем голосе звучит жалость ко мне, я счастлив, что познал любовь к самой необыкновенной женщине, за один взгляд которой я готов отдать и жизнь, и любовь всех женщин мира.
Глаза Амаги вспыхнули и тут же погасли.
— Нет, тебе не понять меня, царица!
— Я понимаю,— тихо сказала Амага.— Но зачем мучиться и мучить ее? Ее тоже, Рустам. Разве не лучше остаться здесь?
— Не лучше!— буркнул Рустам.
Амага грустно улыбнулась и пододвинула фиалу с вином Рустаму: "Этот медведь даже не заметил моего наряда, а я так Старалась".
— Упомянув о Кире, ты забыл Зогака и... меня. Разве не заманчиво, по твоему выражению, ударом с трех сторон разом покончить: Зогаку с тобой, постоянной опасностью его трону, мне с опасной соседкой, а Кир получит дань и землю массагетов? Разве не будет с моей стороны величайшей глупостью упустить такую возможность?
— Я ничего не забываю. Зогак не в счет, пока я жив, он на массагетов не пойдет. Конечно, не из-за братских чувств, а из страха потерять трон. В случае войны, пусть не вся, но большая часть его армии перейдет ко мне.
— Но я не рискую этим, славный Рустам.
— Да, ты не Зогак, и страх перед аланами...