— Тебе что, подлый ублюдок, жить надоело? — спросил Набу-цабит-кате.— Я этот заказ на кирпичи для ремонта крепостных стен перехватил у самих Эгиби, богатейших людей Вавилона, ссужающих тысячами мин <Мина – 505 граммов> даже моего господина, а ты, негодяй, что делаешь? Сегодня начальник строительных работ принес твои кирпичи к царю и руками истолок их в пыль! Знаешь, что произошло потом? А-а-а, не знаешь, скотина? Так знай, тебе очень надо знать. Царь спросит, сколько таких кирпичей получено, и начальник ответил, что сто тысяч. Тогда мой господин глянул на меня, так искоса, и сказал: "Даю недельный срок, чтобы ты сделал сто двадцать тысяч кирпичей, я опробую их своей секирой на выбор, попадется трухлявый — опробую секиру иа твоей голове". Так вот, сначала я опробую твои кирпичи, попадется трухлявый — с живого шкуру спущу!.
— Мой господин, это немыслимо! В лучший день мы выгоняем пять тысяч штук. Рабы выбиваются из сил и падают замертво у печей.
— Что-то ты уж очень жалостливым стал. У ж не подмасливает ли эту твою жалость Эгиби своими сиклями <Сикль – 8,5 грамма. Хотя в это время имели хождение деньги (монеты), однако практичные вавилоняне держались весовых денег, т.к. монеты тех времен были различны по стоимости и весу, да и чеканились из различных металлов, а вавилоняне признавали только серебро>? Смотри, как бы твоя жалость и сердобольность боком тебе не вышла. Я бы еще понял, если бы разговор шел о частных рабах, взятых по найму, за каждого из них пришлось бы платить, этих же, общественных, ни продать, ни купить нельзя. Можешь, засе кать хоть через одного — не жалко. Но заказ выполни!
— Но если я запорю каждого второго, то кто будет формовать и обжигать кирпичи?
— Об этом не беспокойся. Сейчас город закрыт, рабов в поместья не пошлешь, а работы по градостроительству, рытью каналов и трамбовке дорог прекращены, получишь этих говорящих скотов, сколько надо. Я скажу главному дворцовому эконому. А ты не давай им бездельничать, выями из них все! А подохнут — туда им и дорога. Иди!
— Мой высокий господин...— начал Ша-пи-кальба и замялся.
— Чего мнешься? Говори!
— Рабы неспокойны... шепчутся... о Кире говорят...
— Ага, так вот откуда у тебя жалостливость появилась! Струсил, мерзавец! Запомни! Тебе не рабов и не Кира, а меня надо опасаться, подлая душонка! Ладно, а то ты наработаешь — возьми отряд копейщиков. А теперь пошел вон!
Ша-пи-кальба знал, что с Набу-цабит-кате шутки плохи, поэтому, чувствуя за спиной надежную опору — отряд копейщиков, он сегодня особенно свирепствовал. Под стать ему действовали и младшие надсмотрщики. Сумасшедшая гонка быстро сказалась — упал в изнеможении злосчастным Моша. К нему подскочил помощник Ша-пи-кальба по прозвищу Су--кайя — "уличный" и начал пинками поднимать ослабевшего иудея. Дальнейшее произошло мгновенно. Гигант Парсуа оттолкнул Сукайя от Моши, взвизгнула плеть, багровая полоса пересекла лицо Парсуа. Могучий раб обхватил руками надсмотрщика, приподнял и бросил в огнедышащий зев печи. Раздался душераздирающий вопль...
Толпу окружили словно из-под земли выросшие копейщики. Возбужденные рабы бросились грудью яа копья, но опытные в обращении с рабами воины, нанося не смертельные, но болезненные уколы, охладили пыл наступающих.
— Каждого десятого в печь!— закричал озверевший Ша-пи-кальба.
Копейщики словно ждали этого приказа, ловко расчленили растерявшихся рабов, отделили приблизительно десятую часть и ударами тяжелых щитов логнали ее к печи. На груду кирпичей вскочил Арраби:
— Братья, что вы смотрите? Сжигают наших товарищей! Бей проклятых вавилонян!
— С голыми руками на копья?
— А вот чем!— крикнул Арраби и, нагнувшись, поднял кирпнч.
Размахнувшись, он метнул его в пробиравшегося к нему копейщика. Попал в голову, и воин зашатался. Крик радости вырвался из груди рабов, град кирпичей обрушился на вавилонян. Бросали даже горящую паклю, смоченную в сырой нефти <Вавилоняне знали нефть. Сырая нефть употреблялась для освещения, изготовления асфальта для покрытия дорог, раствора при кладке кирпича и для покрытия различных изделий, чтобы сделать их водонепроницаемыми>. Стихийно признанный вожаком, Арраби сообразил, что только внезапность вызвала растерянность в рядах вавилонян и преимущество рабов временное. Оправившись, ко-яейщики подавят бунт и безжалостно расправятся с бунтовщиками. Надо прорваться сквозь кольцо вавилонских воинов и скрыться в хаосе огромного города.
— Вперед, братья! На прорыв!— вскричал он, увлекая за собой товарищей.
— Спасайтесь, кто как может, придет Кир и освободит нас!— покрывая шум, загремел Парсуа.