Рустам с саками первым ворвался в город. Не встречая никакого сопротивления, прошли по сухому руслу и по сходням выбрались на набережную. Озадаченный Рустам не понимал происходящего. Город словно вымер. Его улицы, площади и проспекты были безлюдны. Откуда было знать сакам, что великий город кишмя кишел шайками воров и грабителей, подлинными хозяевами ночного Вавилона, а горожане с наступлением темноты, накрепко запершись, сидели по домам, боясь высунуть нос на улицу. Но и эти "ночные хозяева", первыми увидев вооруженных всадников, благоразумно притаились, уклоняясь от встречи с людьми, совсем не похожими на мирных и трусливых обывателей.
Рустам, не доходя до знаменитой башни Этеменанки, повернул налево и через внутренний город вышел на проспект Айбуршабум. Теперь не было смысла таиться, и саки помчались во весь дух к главному въезду в город — воротам богини Иштар. Короткая схватка со стражей, и в широко распахнутые ворота хлынули персы.
Угбару в плаще кровавого цвета, с глазами, налитыми кровью, во главе "бессмертных" устремился ко дворцу Валтасара, сметая все на своем пути. Бывший вавилонский вельможа хорошо знал город.
Не задерживаясь у входа, предоставив добивать пьяных стражей персидским сарбазам, Угбару быстро проходил анфилады комнат, покоев, залов, коридоров, переходов. Разбрасывая пытавшихся его остановить царских телохранителей, он достиг пиршественной залы и увидел того, кого искал.
На роскошном, пурпурном с золотом ложе возлежал Валтасар. Угбару подошел вплотную. Оцепеневшие сотрапезники царя и не пытались защитить своего владыку.
Одурманенный вином, Валтасар не сразу понял, кто перед ним. Нелепо махая руками, он тупо повторял: "Прочь! Прочь!" Девицы, окружавшие царя, с визгом разбежались. Подоспевшие воины с грубым хохотом перехватывали красавиц и, намотав их длинные распущенные волосы на руку, рывком валили на пол.
Кряжистый, плотно сбитый, с короткими и кривыми ногами, в помятом ударами мечей и секир золоченом панцире, забрызганный кровью и грязью, стоял перед Валтасаром Угбару и с презрением смотрел на это ничтожество, носящее титул вавилонского царя. Ему очень хотелось продлить наслаждение, поиграть, как кошка с мышью, с этим ублюдком в царском венце, но время торопило. В любой момент мог появиться Кир и по своему обыкновению подарить Валтасару жизнь и лишить Угбару счастья мщения.
— Встань, падаль! — заорал Угбару.
Изумленный Валтасар попытался приподняться, чтобы вглянутьна хама, осмелившегося кричать на повелителя Баб-Иди, но ослабевшие руки подгибались, и отяжелевшее тело снова плюхалось на ложе.
Угбару приказал приподнять царя. Два воина подхватили его под мышки и грубо рванули. Валтасар повис, не доставая босыми ногами до пола. Угбару с омерзением оглядел жалкую фигуру, платье, залитое вином и оливковым маслом, и подумал: "И этот выродок внушал мне страх и трепет, унизил мою "есть, изгнал из Вавилона и заставил невыносимо страдать!" Он с ожесточением сплюнул на пол вязкую слюну. .. Вдруг глаза Валтасара приняли осмысленное выражение. •Он удивленно оглядел зал, персидских сарбазов, вперился взглядом в Угбару. Понял. В глазах отразился тоскливый ужас. Что-то шепча, зашевелились помертвевшие губы. Угбару с трудом разобрал: "...О мой-владыка Мардук, велики мои слабости, мои прегрешения многочисленны! О Мардук, ты караешь меня в гневе твоем, в тневе сердца своего, идаикто не протянет руки ко мне..."
— Не протянет!— прервал "Валтасара Угбару;—"Мене, мене, текел, упарсин! Время твое исчислении взвешено— конец! <Валтасар (Бэл-шарру-уцур) – знаменитый библейский персонаж и реально существовавшая историческая личность. Сын Навуходоносора и Нитокрис. Набонид, уходя на войну с персами, в угоду халдейской знати назначил своего пасынка соправителем и поручил ему защиту Вавилона. По Библии, во время пира во дворце Валтасара («пира Валтасара») неведомой рукой кровью на стене были начертаны слова: «Мене, мене, текел, упарсин», - что означало: «Исчисленно, исчисленно, взвешено, разделено» - на арамейском, т.е. пришло возмездие>
С этими словами он вонзил меч в живот вавилонского царя. Валтасар со стоном согнулся, поджав ноги. Жутко выглядел скорчившийся, стонущий царь, повисший на руках персидских сарбазов. Угбару махнул рукой, и воиныбросили тело на пол. Гулко, кулем рухнул Валтасар. Словно дивную музыку, слушал Угбару протяжные, мучительно-жалобные стоны несчастного. Он даже сдвинул шлем, освобождая ухо. И внезапно возникший шум не отвлек его от приятного созерцания своей жертвы, он только досадливо поморщился и нагнулся ближе к страдающему царю. Только когда запыхавшийся Зардак, растолкав толпу окружающих Угбару воинов, крикнул: "Кир!",— Угбару с сожалением вздохнул насадил свой меч под левую лопатку поверженного врага. Валтасар коротко вскрикнул, дернулся и затих.