В тревоге жила крепость. И днем, и ночью несли на стенах свою бдительную службу зоркие стражи. Тянулись томительные дни ожидания... Враг появился как всегда внезапно. Мудрый вождь ишгузов сначала дождался сбора урожая и, только когда он был засыпан в закрома, появился перед городом. Надо было думать, как прокормить прожорливую орду. Стояли ясные августовские дни, но они были черными для несчастных осажденных горожан и их защитников.
Мадий бесстрастно смотрел на мощные укрепления Тейшебаини, и весь он излучал непоколебимую уверенность в своих силах. Ни сильный гарнизон, ни, казалось бы, неприступные скалы его не смущали — ишгузы уже научились брать города и крепости. Вот он взмахнул своей тамгой, посылая в бой свою необузданную орду. Ишгузы ринулись лавиной. Со стороны их действия казались бессмысленными — они пролетали перед крепостными стенами и поворачивали своих коней вспять, чтобы снова лететь на крепостную стену, словно задавшись целью разбиться о них всмятку. Но это только так казалось... При каждом сближении с крепостью лавина исторгала зловещую музыку звенящих стрел. Тучи стрел с тлеющей и вспыхивающей на лету паклей. Подобно молнии, они разили стоящих на крепостных стенах защитников города, впивались в стены, балки, кровли... Первыми запылали лачуги и хижины, понастроенные беглецами со всей земли Урарту, затем огонь перекинулся на дома горожан, захлестнул храмовые постройки, и наконец языки пламени побежали по балкам и перекрытиям царского дворца... Пожар все разрастался, освещая багровым заревом жуткую картину всеобщей паники, мечущихся в страхе и горящих заживо людей и отражаясь кровавыми бликами в светлых водах Ильдаруни... Все смешалось: истошные крики людей, рев животных, треск и грохот падающих крыш и сводов, гулкие удары окованных железом таранов...
Мадий усмехнулся и насмешливо посмотрел на своего нетерпеливого брата — Токсара.
— Вот как раз настала твоя пора — может быть, жар пожарищ остудит твой горячий пыл.
Токсар, даже не дождавшись окончания речи Мадия, рванул вперед коня. Спешившись, он пошел во главе ишгузов на решительный штурм. Взметнулись тысячи арканов из сыромятной кожи с крючьями на конце, цепляясь за выступы и зубцы крепостных стен, накидывались приставные штурмовые лестницы, также с крюками на конце. На стены полез кишащий рой кочевников. Их обливали кипящим маслом, пронзали стрелами, раскраивали головы боевыми топорами, десятки, сотни, тысячи штурмующих летели с воплем вниз, но все новые и новые волны накатывались на крепостные стены и не было такой силы, чтобы остановить этот все сметающий на своем пути бушующий вал. И вот на гребне стен замелькали силуэты воинов Мадия... Теперь вниз летели, и тоже с воплями, тела защитников крепости. Спустившись вниз, ишгузы не бросились, как ожидали горожане, в город, а двинулись к южным воротам Тейшебаини и, перебив стражу, распахнули ворота настежь. Через эти ворота в город хлынуло все воинство Мадия.
Теперь дрались повсюду: в домах и на улицах, во дворах и подворотнях, на крышах полыхающих огнем домов, которые, обрушиваясь, погребали под собой сцепившихся насмерть врагов...
В город въехал во главе своей свиты Мадий — суровый, могучий и величавый. Он даже не обнажил акинак — это было излишне, враги цепенели при виде грозного вождя неукротимых кочевников. "Тейшеба! Сам Тейшеба!" — шептали их помертвевшие губы, и, действительно, Мадий был словно воплощением бога войны. И как бы салютуя в его честь, когда горело уже все, что может еще гореть, неожиданно к небу взвился огненный столб — это загорелся склад кунжутного масла, распространяя нестерпимый жар, который опалял даже кирпичные стены, в котором задыхались, хрипели, кашляли, упирали и сгорали заживо и защитники крепости, и напавшие на них ишгузы...
Кочевники уже покинули город, унося с собой все, что можно было унести, а пепелище Тейшебаини долго еще дымилось, и с этим дымом уносилось теперь уже призрачное могущество некогда цветущего и богатого государства. Так пал последний оплот царства Урарту.
Покончив с одним "союзником" и заглотив на закуску Манну и ряд других мелких государств, распространив свое влияние на большую часть Кавказа и Закавказья, оставив племя маскутов сторожить "Железный проход", Мадий решил приняться и за другого "союзника" Теперь его целью стал Вавилон!
