— Ну, право же, сколько можно прикидываться невинной овечкой. Все вас насилуют, ну просто спасу нет… Скажите, я вас домогаюсь?
— Вы — нет.
— И другие — тоже нет. Вы сами источник непотребства. А лейтенант Середа исполнял свои служебные обязанности. Находясь на дежурстве, осматривал камеры. Зашел к вам, вы на него набросились…
— Я написала жалобу, я требую приложить ее к делу!
Она могла бы написать и заявление с требованием привлечь насильника к ответственности. Но тогда бы ей снова пришлось подвергнуться унизительной процедуре в лаборатории судебной экспертизы. К тому же после сравнительного анализа Середа выпал бы из списка подозреваемых в изнасиловании. Он бы сам и показал на Никиту. Повинился бы в том, что подпустил его к заключенной, но сам бы и обвинил его в половом контакте с ней… Никиту не жаль, но Евгения не хотела в очередной раз попасть впросак. Поэтому всего лишь написала жалобу на имя милицейского начальника.
— Обязательно приложим. К новому уголовному делу по факту причинения тяжких телесных повреждений, которым будет заниматься ваш покорный слуга…
— Вы слуга дьявола. Сколько заплатили вам Потаповы?
— Завтра вам будет предъявлено новое обвинение, и завтра же вы отправитесь в следственный изолятор, — злорадствуя, сказал Рыбин. — Засиделись вы здесь, Евгения Павловна. Пора проветрить вам мозги, а то какая-то чертовщина у вас в голове… Не смею вас задерживать!
Ее сопроводили в камеру, но недолго она пребывала в одиночестве. Бодро щелкнул замок, но дверь открывалась медленно, как будто неуверенно. В камеру с повинной головой зашел лейтенант Середа. Он был в штатском и в солнцезащитных очках, чтобы скрыть марлевую накладку на левом глазу.
Евгения разволновалась, но вовсе не от страха. Она не боялась этого человека, но, как ни крути, от него зависела ее дальнейшая судьба.
— Мне с тобой поговорить надо, — усмиренно сказал он.
— Говори… Что с глазом?
— Да ничего, ушиб, но видеть буду.
— Сам во всем виноват.
— Ну, если по совести, то да.
— А если без совести?
— Ты это, извини меня, был не прав, все такое…
— Тебе от этого станет легче?
— Да, я же знаю, что сам виноват… Я уже объяснительную написал, что ты во сне на меня набросилась. Кошмар тебе какой-то приснился, вот ты и сорвалась…
— Кошмар… Кошмар в том, что на меня новое дело завели…
— Забудь: не будет ничего.
— Ты это серьезно?
— А ты думала, у меня совести нет?.. Есть у меня совесть… В общем, считай, что ничего не было…
— Спасибо тебе… Спасибо вам, — из благодарности к нему поправилась она.
— Ну, пойду я, — смущенно улыбнулся лейтенант и повернулся к двери.
— Да… Постойте!
Если он раскаивался в своем поведении, значит, он должен был признаться в том, что оговорил Никиту.
Евгения уже пыталась получить у Никиты объяснения, но на следующий день после ночного инцидента его перевели в следственный изолятор. И ее должны были этапировать в тюрьму вместе с ним, но на время предварительного расследования она была оставлена здесь.
— А это правда, что Никита спорил на меня?
— Никита? Спорил? — как будто удивился Середа.
Евгения уже было решила, что сейчас он покаянно улыбнется и скажет, что все это вранье.
— Да, спорил… Сказал, что в два счета с тобой… А чтобы отблагодарить, разрешил подсматривать… Не веришь? Не надо. Что было, то и сказал…
Лейтенант ушел, а Евгения обессиленно опустилась на топчан. Последние сомнения отпали — Никита действительно сволочь…
«Именем Российской Федерации… Районный суд… Приговорил: Володарцеву Евгению Павловну признать виновной в совершении преступления, предусмотренного статьей 120 УК РФ…»
Судья зачитывал текст приговора сухим, казенно-беспристрастным голосом. Казалось, он и сам не верил в то, что ему приходилось сейчас озвучивать. Да и как можно было поверить в то, что скромная девушка в длинном платье до пят и с платком на голове способна была совратить трех здоровенных лбов, нагло ухмыляющихся и бесцеремонно жующих жвачку в зале суда. И вообще, было удивительно, как это шитое белыми нитками дело не развалилось на стадии расследования, как могли начать судебный процесс…
Но дело дошло до суда. И судья уже принял решение. Евгения слушала его, но смотрела на своего заклятого врага, который, казалось, ничуть не сомневался в том, что ей светит зона. Адам стремился к тому, чтобы уничтожить ее, похоронить за колючей проволокой, но его усилия окажутся напрасными.
Евгения ничуть не удивилась, когда судья определил меру наказания.
«…и назначить ей наказание в виде лишения свободы сроком на три года…»
