Никите стало не по себе. Оказывается, бандит разгадал его хитрость. И ладно, если он откажется ему помочь. Худо, если он отгрузит ему лишнюю тонну проблем…
Анатолий Данилович был неумолим. Жениться немедленно. Здесь и сейчас, прямо в больничной палате. Все уже готово для бракосочетания. Не было только белого подвенечного платья: не успели пошить, но это, как ни странно, не раздражало, а, напротив, успокаивало Евгению — создавалась иллюзия, что замуж она выходит понарошку…
Когда она впервые сказала Варшагину-старшему «да», прежде всего она хотела, чтобы тот оградил ее от поползновений со стороны своего внука. Но беда пришла с другой стороны… Трудно было поверить, что Никита способен на такое. Ладно, если бы его Диана действовала сама по себе, так нет, он ей помог в этом: окликнул Евгению в тот момент, когда она садилась в машину. Он нарочно отвлек ее, чтобы его подруга смогла осуществить свой или, скорее всего, их совместный замысел… На счастье, она успела закрыть лицо ладонями и наклонить голову. А на руках были перчатки, кожа которых и приняла на себя основной удар. Несколько капель попали на подбородок, но врач говорит, что это не страшно: специальная терапия сведет следы от ожогов на нет. Кисти рук тоже пострадали: кислота прожгла перчатки, добралась до родной кожи, но и это поправимо. Не все просто с верхней частью головы. Серная дрянь сожгла волосы и еще сильней кожу под ней. С этим серьезно: уродливые шрамы останутся на всю жизнь, и неизвестно, будут ли расти на этом месте волосы. Но есть парики, посредством которых можно будет скрывать дефект… А пока что Евгения вся в бинтах, и даже обручальное кольцо на палец не наденешь.
— Объявляю вас мужем и женой! — расплылась в притворной улыбке молоденькая пышка из ЗАГСа.
Пришла пора обменяться поцелуями, но Евгения ничуть не побрезговала прикоснуться к губам Анатолия Даниловича. Она была благодарна ему за все, что он для нее сделал. Ладно, что в беде не бросил — и палату платную организовал, и медицинских светил на консилиум вызвал. Так еще и браком с ней сочетался.
Краем глаза она увидела, как поморщилась пышка. Видно, представила себя на ее месте. Каково это целовать в губы слюнявого старика. Евгения могла ее понять, но не захотела. И нарочно, чтобы подразнить ее, обеими руками обвила шею своего мужа и еще крепче прильнула к нему губами.
Потом было шампанское и конфеты. А до брачной ночи дело не дошло. Это уже слишком, и они оба это понимали.
— Ну, вот и все, — печально улыбнулся он, когда они остались вдвоем.
— А может, все только начинается? — Она нежно провела рукой по его плечу.
— Если есть жизнь после смерти, то да…
— Еще одно слово в том же духе, я и тебя, мой дорогой, погоню отсюда поганой метлой.
— Предчувствие плохое.
— Та-ак!
— Молчу.
Но безмолвствовал Варшагин недолго.
— Эдик не хотел, чтобы мы поженились, — сказал он.
— Я в курсе.
— Вдруг это он хотел испортить твою красоту?
— Настоящую красоту ничем не испортишь, — в иронично-пафосном тоне, но с унылой насмешкой сказала она.
— Это верно, — легко согласился Анатолий Данилович.
— Это не верно, это всего лишь слова…
— Я бы от тебя не отвернулся, — покачал он головой.
— Давай не будем об этом, — покачала она головой.
— Не будем… Завтра пойду к своему нотариусу, изменю завещание, — в раздумье сказал Варшагин.
— Завещание?
— Да. Старое составлено на Эдика и на Софью. Но так как ты моя жена, большую часть я отпишу тебе…
Евгения промолчала. Нужна ли ей часть миллионного наследства или нет — это ее личное дело. Может, и не нужно ничего. Но поверит ли он ей, если она так скажет?.. Не хотелось казаться неискренней…
Джин чувствовал себя волшебным джинном из кувшина. Злые менты хотели заточить его на многие годы, но сама судьба потерла кувшин за горлышко, и вот он на свободе. Машина на штрафстоянке, но было бы куда хуже, если бы она стояла в гараже, а он сидел в камере следственного изолятора. А было бы лучше, если бы Юрок остался в камере, а «девятку» подали к порогу райотдела, в подвале которого находился изолятор. Но нет, Юрок рядом с ним…
— У тебя бабки есть? — спросил Джин.
— Не-а, менты все вытрясли.
— Я тоже пустой… Ну да ладно…
Но, как оказалось, Джин волновался напрасно. Проблема с транспортом и деньгами разрешилась сама собой. Он увидел человека, который махал им рукой. Это был заказчик Леша, крепкого сложения мужик; совершенно лысый, но без шапки. А мороз на дворе неслабый.
— Как дела? — спросил он, небрежно пожав Джину руку.
— Зачем спрашиваешь? — усаживаясь в машину, пренебрежительно хмыкнул он. — Если бы ты знал, что дело дохлое, тебя бы здесь не было…
— Варит башка…
— Так потому мы и гуляем. И дело сделали, и на свободе…
— Да нет, дело не сделали, — цокнул языком Леша. — Жертва отделалась легким испугом. Руками лицо закрыла…
— Да нет, я сам видел, что у нее морда облезла! — соврал Джин.
Он видел, что Володарцева закрыла лицо руками, но ведь это могло случиться уже после того, как кислота выжгла ей глаза.
— Ничего ты не видел.
— Ты че, в натуре, бабки зажал? — взъярился Джин.
