Утром он пошел в полицейский участок, позавтракал в столовой с Бобби Андесом. Глаза у Андеса были в кровяных ниточках, глубокие бороздки на лице оттянули кожу над зубами, ярость и недовольство сделали глубокие зарубки под глазами и вокруг носа. Он шел с подносом как старик, прихрамывая, — раньше Тони этого не замечал. Кожа у него как будто окислилась.
— Черт, — сказал он.
— Что?
— Блядь, говорю.
— Я так и понял.
Он склонился над яичницей, рукой забрасывая обратно в рот то, что из него вываливалось. Добравшись до третьей чашки кофе, он откинулся на пластмассовом стуле.
— Итак, — сказал он. — Я хочу устроить вашему другу Рэю короткую экскурсию, расшевелить его память. Хочу, чтобы вы поехали с нами.
— Куда?
— По достославным местам Бэр-Вэлли.
Тони немного испугался:
— Я вам нужен?
— Да.
— Зачем?
— Ему полезно.
Тони Гастингсу подумалось, что у Бобби Андеса было еще какое-то намерение, но он не мог сообразить какое.
Охранник с пистолетом, свистком и ключом отпер железные наружные двери, дверь камеры и вывел Рэя Маркуса в солдатской рабочей одежде, с непокрытой головой, бейсбольной формы больше не было. У него был лысый лоб, который помнил Тони.
— Опять ты, — сказал он.
— Поедешь с нами на прогулочку.
Они пошли к большой трехцветной полицейской машине с маячками на крыше и гербом сбоку. Полицейский, которого Тони помнил как Джорджа, сел за руль, Тони — рядом, а Бобби и Рэй — назад.
— Куда мы едем?
— На экскурсию.
Рэй посмотрел на Тони:
— А он зачем едет?
— Он заинтересован в этом деле.
— Я с ним не хочу. Ты не имеешь права его брать.
— В чем дело, Рэй? Я могу брать кого пожелаю.
— Нет, не можешь. Он предвзятый. Он врет.
— Прости, Рэй, с этим ты ничего не поделаешь.
— Так ты проиграешь свое дело.
— Ну тем лучше для тебя, а, Рэй?
Джордж вел, они выехали на главную дорогу через долину и направились туда, откуда вчера приехали. Андес сказал:
— К слову о правах, Рэй. Я хочу, чтобы ты знал — у меня тут в машине пленка. На ней будет слышно, что я тебе это сказал.
— Прекрасно.
— Мы проедемся по местам, которые ты можешь помнить. Ты можешь помочь, рассказав про них. Если ты не вспомнишь — Тони вспомнит.
Впереди Тони сдвинулся вбок и смотрел на Рэя и Бобби на заднем сиденье. Рэй цокал языком, как учитель в школе, и качал головой — ай-ай-ай как безнравственно.
— Если ты думаешь, что я могу тебе что-нибудь рассказать о том, кто убил жену и брата этого парня, ты понапрасну теряешь время.
— Брата, Рэй?
— Ну кого там.
— Дочку, Рэй, дочку. Как ты мог спутать дочку с братом?
— Да откуда же мне знать-то, кто это был?
— Это не так умно, как ты думаешь, Рэй. На самом деле это тупо, и мне стыдно за тебя. Да ты же, считай, признался.
Рэй подобрался, глаза бегают.
— Что эттакое значит «считай, признался»? Ты что сказать хочешь?
— Это глупо, Рэй. Глупо изображать, что ты тупее, чем ты есть.
Рэй угрюмо глядит в сторону, в окно.
— Ты прекрасно знаешь, что это жена с дочерью. Не надо было там быть, чтобы это знать.
В окно:
— Я пропустил. Мне до газет большого дела нету.
— Не нужны тебе были газеты, Рэй. Тони тебе вчера говорил.
— Мне до этого тоже большого дела не было.
— А в нашем разговоре прошлым вечером я, наверное, раз двадцать дочь упомянул.
— Хорошо, хорошо, дочь. За идиота меня держишь?
— Успокойся, Рэй. Мы тебя донимать не собираемся.
— Ну конечно.
— Нам обоим будет легче, если ты скажешь правду.
— Я вам правду говорю.
— Нам обоим, Рэй. Это считая тебя. Будешь содействовать — мы обеспечим тебе условия получше.
— Получше, чем что?
— Получше, чем то, что тебе обеспечат, если не будешь.
— Я тебе говорил, почему это не мог быть я. Чего ты еще хочешь?
— Так и будешь держаться за эту историю?
— Господи, да чего за нее держаться, если это правда?
— Расскажи Тони. Думаешь, он поверит?
— Мне по херу, чему он верит.
— А мне нет, Рэй. Он верит, что ты убил его жену и ребенка. Расскажи ему, что, говоришь, делал той ночью.
— Сам расскажи.
— Я забыл. Я уже забыл, что ты говорил.
— Ублюдок.
— Расскажи мне еще раз, Рэй. У меня пленка. Может с ней я не забуду.
— Я тебе говорил, у тебя это на другой пленке есть. Я был с Лилой. Всю ночь, понимаешь, что я имею в виду. Смотрели телевизор, «Брейвз» выиграли у «Доджерс» шесть-четыре. Проверь, чтоб тебя. Пара пива, потом в кровать, все дела. Спроси Лилу. Ты Лилу спрашивал?
— Об этом не беспокойся, Рэй.
— Ты лучше спроси. Это твоя работа — ее спрашивать. Это нечестно будет, если не спросишь.
— Сказал же — не беспокойся.
Они повернули направо, черная дорога в лес, в гору, виляя взад-вперед. Тони вспомнил ее, эти повороты, ему стало трудно дышать.
— У меня вопрос по твоему алиби, Рэй. Какой ночью, ты сказал, это было?
— Девятнадцатого июля, я тебе говорил. Можешь проверить бейсбольный счет, если мне не веришь.
— Ты уверен, что это было не двадцатое или двадцать первое?
— Я знаю, когда это было.
— Давай я скажу тебе свой вопрос. Мой вопрос такой: где ты был ночью двадцать шестого? В прошлом году, двадцать шестого июля.
Рэй сбит с толку.
— Чего ты спрашиваешь? Это было не в ту ночь.
— Да. Мне просто интересно, помнишь ли ты, где был той ночью.
— Черт, это год назад, слушай.
