Вскоре на пути оказался ручей. Он протекал сверху, прямо с потолка. Пересекал пещеру наискосок и убегал в широкое отверстие на полу. Искатель отметил это место на карте, подписав «Пресная вода». Мало ли, вдруг придется вернуться хотя бы за водой. А она была довольно чистой и холодной. Шкала интоксикации на глоток ее никак не отреагировала. Хороший способ, но недавно Элогир задумался о минусе такого способа проверки всего подряд на съедобность. Дело в том, что на этой планете искателю и товарищам не раз приходилось сталкиваться с процессами гниения органики. Взять, к примеру, рассказ Зака о туадоросе, которого он нашел разлагающимся. А это значило лишь одно, что на Тиадоре есть бактерии. И вот тут возникал вопрос, будет ли шкала интоксикации отображать бактериальную заразу? Скорее всего — нет, ведь название говорит само за себя. Бактерии, конечно, оставляют после себя токсины, ведь это отходы их жизнедеятельности, но произойдет это не скоро, а лишь после того, как они плотно заселят тело человека. К этому моменту думать надо уже не о токсинах, а о том, как избавиться от заразы, что их оставляет.
Сама же шкала скорее определяет уровень здесь и сейчас, а не в перспективе. Значит, заразиться каким-нибудь аналогом здешней кишечной палочки или еще чем-нибудь похуже вполне возможно. В таком случае правильнее всего будет обеззараживать воду. Пока есть лишь один доступный способ, и это кипячение. Хочется верить, что на Тиадоре он работает так же как и на Земле.
Из омута размышлений парня вырвала весьма необычная картина. Огромный корень исполинского дерева пробил свод пещеры, обрушив его, и устремился еще глубже вниз. Теперь искатель уперся в тупик, так как дальнейший путь был завален кусками камня и землей. Эл заметил, что завал образовался очень давно, так как корни успели крепко обвязать его, к тому же все было очень плотно утрамбовано, словно пролежало так уже множество лет. Главное корневище, толстенное, корявое с множеством ответвлений, разрослось так сильно, что на каменном потолке, откуда оно свисало, расширилась большая трещина. Куда она вела, Элогир не знал, но теперь перед ним встал весьма непростой выбор — назад или вверх?
От того чтобы вернуться назад его удерживала два важных момента, это грых и река. Если хищник и не ждет у выхода, то вполне может вычислить человека по запаху или еще каким-то своим хитростям. Есть, конечно, надежда, что тварь убралась восвояси и больше ее искатель никогда не встретит, но как быть с ледяным бурным потоком? Взобраться на берег Элогир точно не сумеет, этот вариант он еще тогда на каменном балкончике отмел, остается только нырять в воду. А вот сможет ли он потом выплыть, вопрос весьма сложный, река бурная, холодная, а отвесные края берега совершенно неприступны для слабого человека. Если бы не два момента, то Элогир, скорее всего, уже давно вернулся бы назад. Точнее для начала отсиделся в пещере сутки другие, чтобы наверняка хищник потерял к нему интерес, а уж потом и на выход, на свежий воздух.
Кстати о воздухе, судя по тому, что он хоть и был застоялым и пыльным в пещере, тем не менее, вполне подходил для дыхания, а значит, у нескончаемого тоннеля был не только вход, но и выход. Сквозняков искатель не чувствовал, но это ни о чем не говорило. Вернуться к одному из ответвлений, которые он встречал по пути, и попробовать выбрать иной путь, тут Эл немного скривился. Он не просто так шел по этому пути, те изначально не понравились ему либо тем, что были маленькие и узкие, либо тем, что корни очень густо свисали со стен и свода, затрудняя проход.
Остается последний вариант, подниматься вверх по тому самому корню, который обрушил каменный потолок. Трещина, которую он в нем проделал, была достаточно широкой, чтобы в нее пролез человек, а множество отростков от основного корня, могли подойти как замысловатая лестница. Будет трудно, конечно, но в целом идея вполне интересная. И хоть Элогир и не понимал, куда выведет его этот проход, но главным оставалось то, что он ведет наверх туда, где свежий воздух и солнце. Ну, а если упрется в очередной тупик, или станет слишком сложно, он всегда сможет вернуться вниз и назад до самой реки, а там что-нибудь придумает.
