Только сон. Всего лишь сон…
Эти сны преследовали Хинамори с самого их возвращения из мира живых после всей этой волокиты с баунто. И если сперва ничто не предвещало беды, и сны были даже приятными и легкими, то с месяц назад они постепенно начали становиться все мрачнее и мрачнее, превращаясь в кошмары, от которых не было спасенья.
Несмотря на то, что прошло уже довольно много времени, и в придачу в Готэй 13 было не принято подолгу оплакивать погибших товарищей, Момо все равно не могла выкинуть из головы Мабаши. Да и даже если ей этого хотелось, он все равно исправно являлся к ней во сне. Сначала это были милые сны и разговоры ни о чем. Они беседовали обо всякой ерунде, вообще не касаясь тех тем, которые волновали их во время эпопеи с баунто. А потом началось… Бесконечное напоминание, что он отдал за нее свою жизнь. И постоянные обвиняющие взгляды, когда он смотрел на нее во сне. И упреки. Постепенно прибавилось еще и то, что Мабаши заявлял, что ему совершенно не нравится быть мертвым, а посему Хинамори должна разделить его участь. И во сне Момо не могла оказать ему никакого сопротивления. Вернее не хотела оказывать. А бывали случаи, когда она просто была вынуждена лицезреть его смерть, а потом просыпаться от собственного вопля.
Вот и сейчас в голове все еще звучал его умоляющий крик о помощи, а картинка увиденного во сне так ясно стояла перед глазами, что Хинамори начинало казаться, что на самом деле сны и есть реальность, а остальное происходит так, между делом. Момо еще раз потрясла головой, чтобы прогнать видение, почувствовав, как по щеке покатилась горячая слеза, и поспешила ее смахнуть. Только этого не хватало!
Как ни странно, девушка ни с кем не говорила о своих кошмарах, что, в общем-то, было не слишком похоже на обычно открытую и искреннюю Момо. Но Хинамори почему-то была уверена, что это ее дело и должно оставаться таковым, пока не станет действительно серьезным. Да, по сути, и не с кем ей было делиться столь деликатными переживаниями. Йоко с головой погрузилась в дела Отряда, не хотелось бы отвлекать ее такими глупостями. У нее и без этого забот хватает. У Изуру их тоже ничуть не меньше. Из-за этой идиотской шумихи в связи с их с Йоко несуществующей помолвкой они оба были вынуждены чуть ли не баррикадироваться в кабинете лейтенанта, чтобы их оставили в покое. И хотя со временем народу надоело мусолить эту новость, да и стало всем ясно, что никакой помолвкой там не пахло с самого начала, Кира с Накамурой так привыкли сидеть в кабинете вдвоем, разбираясь с бесконечной бумажной волокитой, что не стали отказываться от этой привычки и после того, как страсти улеглись. Представить себя откровенничающей с Ренджи о своих снах Хинамори и вовсе не могла, слишком уж приземленным был парень для таких вещей. В придачу, из-за той встречи с Рукией он как с ума сошел, и Момо ни разу не видела его в свободное время нигде, кроме полигона, где его взашей гонял Шимура Юнами. Ну а приставать с такими делами к Йоши Хинамори просто стеснялась. В конце концов, Маэми была гораздо старше ее, и какое ей было дело до подобных проблем…
Разглядывая потолок, который за все эти полубессонные ночи надоел ей хуже горькой редьки, Хинамори оставалось только вздохнуть. Похоже, с этими делами ей придется разбираться в одиночку. Нашарив под подушкой медальон, который она стала класть туда с тех пор, как начались кошмары, Момо задумчиво покрутила золотой диск. Ничего необычного не наблюдалось. Даже и не скажешь, не зная заранее, что из этого ничем не примечательного с виду кулона может появиться настоящее оружие ничуть не хуже занпакто.
- Эй, Ризу, – негромко позвала Куклу Хинамори, про себя отмечая, что девушка, разговаривающая с медальоном, определенно может навести не на те мысли. – Ризу? Ты ведь все еще там, я знаю. Ты не можешь разговаривать со мной, да? – внезапно Момо снова почувствовала катящуюся по щеке слезу, а к горлу подступил неприятный ком. – Хоть знак какой-нибудь подай, что слышишь меня. Ризу…
Находиться в этой комнате внезапно стало невыносимо, так что Хинамори, сжав в руке медальон, поднялась на ноги и тихо, стараясь, чтобы под ней не скрипнула ни одна половица, пошла в сторону кухни. В горле совершенно пересохло, и хотя бы глоток воды был необходим. Впрочем, вроде бы там еще были остатки чая.
Но оказалось, что Момо – не единственная, кому этой ночью не спится. Йоши тоже сидела на кухне и, попивая из пиалы не то чай, не то саке, читала лежащий на столе пухлый томик. При этом она не выглядела ни обеспокоенной, ни уставшей, словно для нее проводить ночь, сидя на кухне, а не спя в своей постели, самое обычное дело. На приход Момо Маэми никак не отреагировала, не отрываясь от книги. И только когда та налила из графина воды в стакан и принялась пить ее жадными глотками, Йоши подняла на нее взгляд.
- Не спится? – коротко поинтересовалась она.
