В какой-то момент появился еще и Гин. Йоко только сейчас поняла, как же за это время она соскучилась по его лисьей улыбке. Сама не ведая, что творит, она ничуть не хуже Ренджи вскочила на ноги, а когда очнулась, поняла, что в порыве чувств просто повисла у Ичимару на шее. Тот подобной наглости явно не ожидал, и девушке впервые довелось лицезреть его широко раскрытые глаза удивительного лазурного цвета. Всего секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы в кои-то веки увидеть на лице Гина вполне человеческое выражение, не скрытое под извечной маской.
- Ахем, извините меня, - немного смущенно произнесла Накамура, представив, как это выглядело со стороны.
- Не знал, что ты так по мне соскучилась, Йоко-кун, - усмехнулся Гин.
По его голосу было невозможно разобрать, что же он думает по поводу случившегося, но особого недовольства не чувствовалось, так что девушка расслабилась, дав себе втык впредь не выпадать вот так из реальности.
Вечеринка шла полным ходом, когда объявился еще и капитан Айзен, держа под руку Ёсино. Вопреки ожиданиям Йоко, что он пришел сюда для разговора с ней и остальными участниками недавней операции в мире живых, он так и не завел разговор на эту тему. Лишь поприветствовал собравшихся, перебросился несколькими фразами с Кодзу, а потом влился в общее веселье. Так лихо, как старичок, они с Сома, правда, не плясали, по большей части сидя отдельно и перешептываясь о чем-то, но от медленного танца не отказались. И возымели на этом поприще немалый успех, некоторые аж зааплодировали.
Устав от танцев, изрядно захмелевшая Рангику плюхнулась на траву, раскинув руки в стороны. Огромная грудь чуть не вывалилась из косодэ, но Мацумото не обратила на это ни малейшего внимания, разглядывая звездное небо. Но подолгу заниматься настолько монотонным делом никогда не было ей свойственно, поэтому уже скоро девушка вновь придала телу сидячее положение. От внимания Накамуры не ускользнуло, что в какой-то момент из глаз Мацумото вдруг исчезла всякая веселость и игривость. Посмотрев туда же, девушка увидела в отдалении Ичимару, о чем-то беседующего с капитанами Зараки и Кьораку. Когда же Йоко вновь перевела взгляд на Рангику, та уже выглядела, как обычно, с коварной улыбкой оглядывая собравшихся. На секунду Накамура подумала, не привиделся ли ей этот странный перепад в ее настроении, но уточнять не стала. Изуру ведь как-то говорил ей, что Рангику и Гин давно знали друг друга, и мало ли какие личные проблемы у них могли возникнуть.
К слову об Изуру. Оглядевшись по сторонам, Йоко обнаружила, что Киры нигде нет, но не слишком удивилась такому повороту. У него вообще весь день не было настроения, и большую часть времени он молчал, невидящим взглядом смотря в пространство. Надо полагать, что бы он там ни говорил Наоки, встреча с родителями оказала на него не самый благоприятный эффект. Справедливо решив, что вечеринка распрекрасно пройдет и без ее активного участия, девушка тоже пошла в дом. Веселье весельем, а Кире явно не помешает поддержка - нет ничего хуже, чем переживать подобное в одиночку.
Как и ожидала Накамура, Изуру не стал прятаться в каком-нибудь одному ему известном потайном ходе, а просто удалился в свою комнату.
- Так и знала, что ты здесь, - заметила Йоко, входя в комнату и тихо закрывая за собой дверь.
Словно ее и дожидаясь, Кира даже не шелохнулся от звука ее голоса, продолжая смотреть куда-то в даль через большое открытое окно. Теплый ветерок развевал его волосы, донося отдаленные звуки пирушки и звон стальных клинков с полигона.
- Не хочу портить другим настроение кислой миной, - спокойно пояснил он, не оборачиваясь.
Не говоря ни слова, Йоко подошла ближе и встала рядом, тоже устремив взгляд в окно, на темные силуэты зданий, виднеющиеся за оградой. Тишина не тяготила, наоборот, давая возможность привести мысли в порядок. Раздавшееся откуда-то со двора чье-то сатанинское гоготание вырвало Накамуру из мыслей, напомнив, для чего она сюда вообще пришла.
- Поговори со мной, - сказала Йоко, посмотрев на Изуру, глаза которого выражали вселенскую тоску и печаль. Возможно, и не стоило сейчас лезть с расспросами, но девушка была твердо убеждена, что держать боль в себе категорически неправильно и что неразрешимые проблемы, высказанные вслух, непременно перестают быть таковыми. - Расскажи все.
- О чем? - равнодушно уточнил Кира. - О том, что мне пришлось собственноручно убить своих родителей?
Накамуре здорово не понравился тон голоса, которым было это произнесено, но говорить что-либо она не стала, чувствуя, что парень еще не довел до конца свою мысль.
- Ты ведь сама это видела, Йоко, - сказал Изуру. - Один взмах меча и всё - их нет!
- Послушай, я понимаю, что тебе больно от этого, но... - начала было Йоко, но Изуру отчаянно замотал головой.
- В том-то и дело, - емко произнес он. - Мне не больно! Совсем! Я убил их, а мне не больно! Часто ты встречала людей, способных остаться равнодушными к подобному?
