– На Даманском? В танке? Снайпер китайский в сердце.
– Да. Только вот какая штука, лейтенант… Ты не думал, почему полковник поехал в головном танке? Были же ещё офицеры – да, бой, да, тяжёлый, да, полно раненых, но – почему старший офицер перехватывает танки, случайно оказавшиеся в районе боя, и лично ведёт в бой? Это же не лейтенант или капитан какой-то. Это же целый полковник, – Чернышёв помолчал, будто сомневался, стоит ли говорить, потом продолжил задумчиво. – Видишь ли, лейтенант, полковники тоже человеки. Они живые и чувствительные ко всякого рода превратностям судьбы. А человеки разные бывают. Подумай, Бабанскому после первого боя – какому-то младшему сержанту! – всесоюзный почёт и уважение, Председатель Президиума Верховного Совета СССР Николай Подгорный самолично вручает в Кремле орден Ленина, звезду Героя, все трудящиеся Союза знают имя героя. Великий Кормчий Бубенина называет личным врагом, Бубенина с почётом переводят на Дикий Запад – ещё один Герой! А полковнику, командиру отряда, – «спасибо» и мухой летать по кордону укреплять границу Отечества. Каково? А тут – вот она, новая провокация, другие силы и уже не сраный бронетранспортёр, из которого крупнокалиберный пулемёт решето делает, а почти танковая рота. А?
– Товарищ подполковник…
– То-то, лейтенант. Об этом не говорят и не скажут. Никогда не скажут, как полковник Аристарх Леонидов скатался за звездой. В танке-то поинтереснее. Только вот китайцы очень не дураки. Выводы сделали из первого боя, запомнили, как Бабанский их батальон на колёса бронетранспортёра намотал, гранатомёты припасли. Сожгли танк за секунду. А для всех – погиб в бою. В бою ведь? Вот так.
Ну что, лейтенант, пригорюнился? Это всё кислые материи. Сейчас повеселю тебя. Тебе, Филиппов, лейтенант Козин привет передавал.
– Кто?! Санечка? Как?! Жив?!
– Жив, мерзавец. Для всех погиб. Что смотришь? Вдох-выдох, лейтенант. Вдох-выдох. Вот. Прекрасно.
Всё просто. Пуля по грудной фасции скользнула, только ребро сзади поломала. Живучий чёрт. Его тут же военным аэропланом вывезли в Москву. Лечат там секретно.
– Товарищ подполковник! А как же?! Как вы узнали?!
– Да позвонил из госпиталя, стервец. Его спрятали, для всех он покойник, но этот паразит ничего ведь не боится, зараза, по всем нашим кодам – на нас, на «Шлемофон» вышел. Думаешь, лейтенант, только вы с лейтенантом Серовым по личным делам спецсвязь используете? Так вот. «Здрасьте, – говорит, – товарищ подполковник, в Москве погода миллион на миллион и девушек миллионы, привет всем нашим». Я уже ничему не удивляюсь. Когда-нибудь из-за баб свернёт себе голову подполковник. Но вояка уникальный, конечно, такие неугомонные ребята нашему Отечеству всегда нужны. Тоже справедливости ищет – для всех, не для себя.
– Товарищ подполковник…
– Ох, лейтенант-лейтенант. Ну что ты на меня смотришь так влюблённо, я тебе не Гриша, а ты не Попандопуло. Ты ещё, слава богу, не различаешь справедливость для всех, справедливость для некоторых и справедливость для себя. Тебя что, на танцульки зовут? Нет. Тяжёлую работу предлагают. Настоящую. А ты романтику развёл, когда Партия борется. Партия тоже ведь… И Партии помогать надо. Везде люди разные – это я тебе как секретарь парткома говорю. Знаешь, сколько у нас заявлений? А твоего нет. Думаешь, не говорили о тебе? Говорили. Марчук, Гурьев. А ты свободы хочешь. Только понимаешь ли ты, что твоя свобода тебе дорого обойдётся? Делать то, что хочешь, – большая привилегия, товарищ лейтенант. Осознанная потребность создавать своё – это уметь шагнуть в пустоту. Туда, куда проще не шагать…
– Товарищ подполковник.
– Что, Филиппов?
– Товарищ подполковник, вы просили напомнить о пустоте. Рассказать что-то хотели.
– О пустоте? Лихо ты разговор переводишь, лейтенант. Ладно. Дай-ка мне прутик. Порисуем немного. Смотри. Немножко географии. Видишь? Вот – Карелия. Вот здесь Белоруссия, Украина, вот эта блямба – Крым, здесь Кавказ, Каспий, вот тут наш Памир, Алтай, мы здесь, Сахалин, как рыба, вот Камчатка, вот Новая земля. Это – наш Союз.
– Похоже.
– Конечно, похоже. Штабные черви… Лейтенант, ты видел когда-нибудь карту плотности населения Союза?
– Плотности населения?
– А есть и такие карты в нашем славном Генштабе, лейтенант. Как ты потери в ядерной войне рассчитаешь? Вот, смотри. Это только на географических картах мы прирастаем Сибирью. А если посмотреть, где сколько наших людей живёт, то получится вот так.
Подполковник быстро нарисовал что-то похожее на комету. Огромное ядро вокруг Москвы, лучики в сторону Ленинграда, Киева; к Уралу хвост кометы истончался, дальше прерывался, в районе Новосибирска истаивал отдельными пятнами и точками-каплями – к Владивостоку и Сахалину.
– Видишь, Алексей Анатольевич, как получается. Вот эта капля вытянутая с головкой в Москве – это мы все. Люди. Население. Дикий Запад весь занят. Там люди живут везде. А вот здесь, где тоненький хвостик, даже точки – здесь мы с тобой и нашими всеми. А над нами что?
– Пустота?
