– Фамилия, имя… – начал перечислять он, но я тут же махнула рукой, что мол, а если без фамилии. – Ну, тут уже сложнее, смотря для чего нужен человек, что о нём известно, дата рождения, место рождения, возраст, образование, мы ищем его в базе пропавших или в привлекавшихся, хотя одно другое не исключает, – пожал он плечами, – есть ли отпечатки, ДНК, сдавал ли он вообще их когда-нибудь, ну и я, конечно, не детектив, у тех возможности шире и доступа к данным больше.
– Понятно, – понуро заключила я, тут же воображая, как вскрываю балконную дверь Логана и рыскаю в поисках доказательств по его квартире. Или снимаю отпечатки пальцев.
Да, ну ерунда… я про себя посмеялась над всей дикостью идеи меня посетившей.
Но когда Логан не объявился и к концу выходных, и даже в понедельник, идея уже перестала казаться мне такой уж дикой.
В какой-то момент мне стало страшно покидать дом. Страшно, потому что я до жути боялась пропустить возвращение Логана. Всё внутри у меня просто восставало против мысли, что он больше никогда не вернётся, но противный голосок сомнения уже методично точил мои натянутые нервы.
Почему Логан никак не дал мне знать, что с ним всё в порядке? Почему? Всё своё бессилие и непонимание я сорвала на несчастной диванной подушке, дубася по ней сжатым кулаком.
Я до бесконечности анализировала наш с ним последний день. Да, Логан был раздражён тем звонком, но не более. Никаких особых знаков, указывающих на то, что он может уйти и не вернуться, я не припоминала.
В один из вечеров я попробовала посерфить в соцсетях, надеясь найти хоть какую-то информацию о нём. Я просмотрела сотни страниц разных Логанов, примерно подходящих по возрасту под моего – под моего: так странно звучало, но а как иначе мне было называть его? – и не нашла никого даже отдалённо похожего на
В наше время, когда ты спокойно находишь информацию о практически любом человеке в интернете, самое главное – обладать вводными данными для поиска. А мы с Логаном практически не разговаривали. Да, нам определённо было не до разговоров.
Я покраснела, вспоминая, что большую часть времени мы просто не отлипали друг от друга, выдавая короткие факты о своих жизнях в перерывах между сексом.
Когда отчаяние сменилось простым решением ждать, ведь в данной ситуации от меня уже не особо что и зависело, ко мне нагрянули яркие и слишком живые сны. В них мы и Логан тоже практически не разговаривали, а фантазии о его умелых руках и настойчивых губах запускали химические реакции в теле, заставляющие меня просыпаться среди ночи в спазмах оргазма. Я помнила всё, даже не потому, что всё случилось совсем недавно. Я просто успела изучить этого мужчину наощупь. Каждый его твёрдый мускул, каждый жест, каждое движение, его запах, его вкус. Кончиками пальцев и языком исследовала всё, что мне было доступно. Но его мысли и его прошлое оставалось нетронутой территорией, и сейчас так некстати, что я не поторопилась хоть что-то об этом узнать.
В такие часы приходилось вылезать из кровати, идти на кухню за стаканом воды и выглядывать на балкон в надежде, что по какой-то случайности или чуду Логан вернулся к себе.
Когда неделя перевалила за середину, – она же перевалила, если я совсем не потеряла счёт дням, – позвонил Альфред.
Альфред Зейн был моим агентом со студенческих времён. Несмотря на его импозантное имя и некоторые странности в поведении, – а кто нынче без них? – Альф был мне, можно сказать, за папочку. Опекал как свою дочурку, пророчил блестящее будущее и Пулитцера, как минимум.
В своё время нас свела небольшая межинститутская премия, которую я умудрилась выиграть на третьем курсе. Спонсоры взяли на себя все расходы по публикации, и Альф двигал мой первый скромный молодёжный роман в жизнь. Так двигал, что в итоге взял меня под своё крыло. Получив более чем тёплый приём в издательстве и хорошие отзывы от критиков, моё творение чудесным образом организовало мне контракт, который я могла бы считать своей счастливой звездой и причиной шёпота за спиной в коридорах Альма-матер. Завистники считали меня чуть ли не блатной и при первой удобной возможности спешили подловить на некомпетентности, чтобы потом было основание обвинительно бросать, что выиграла я незаслуженно. Поэтому в конце учёбы, пока все на курсе развлекались на вечеринках и ни в чём себе не отказывали, я сидела за учебниками, только бы подтвердить статус внезапно зажегшейся звёздочки. Которую многим уж очень хотелось притушить.
– Блейк, у нас перемены, – с места в карьер начал Альфред.
Если он не стал интересоваться, как у меня дела, не забываю ли я поесть и выхожу ли на прогулку, значит, дело было серьёзным.
