– Ну, не знаю. – Без необходимости я не стану впутывать в это Ли. – Вообще… кто-нибудь?
– Никого, кроме охранника – Нейта Маттиаса.
Словно Ли и не приходила. Видеокамеры наблюдения были отключены. Отпечатки ее пальцев в доме остались, но в полицейских базах данных их нет. А полицейские и не догадываются, что я никогда не принимала своих подруг у себя дома. Для них никакой Ли никогда не существовало. Она вне опасности.
– Полиция сейчас проверяет его банковские документы, – продолжает Рашель. – Надеется установить, что с карт или со счетов снимались наличные. Если наличные не снимали, значит, и передачи денег не было.
– Но мы же слышали на записи!
– Это доказательство защита разнесет в пух и прах, – обреченно вздыхает Рашель. – Нам необходимо найти Картера Самнера. Прокурор мог бы переквалифицировать обвинение из тайного сговора в подстрекательство к тяжкому убийству по найму, но для этого нужно найти наемного убийцу, иначе ничего не получится.
Разве что… нас с Картером связывало настоящее чувство. Да, мой бойфренд согласился убить меня за пятьдесят тысяч долларов, но, может быть, после того как мы познакомились, у него рука не поднялась? Пусть он мною манипулировал, лгал и изменял мне, я все равно хочу верить, что была ему небезразлична. Что он передал флешку полиции, чтобы спасти меня. Но в глубине души я понимаю, что принимаю желаемое за действительное: Картер просто хотел спасти себя.
Рашель закрывает ноутбук.
– Через несколько дней состоится предварительное слушание. Тогда станет ясно, что именно планирует сторона защиты. Уверена, они будут настаивать на прекращении дела.
–
– Прокурор сделает все, что в ее силах, чтобы надолго упрятать его за решетку. Но есть определенные юридические тонкости, которые нельзя не принимать в расчет. Правила получения и хранения вещественных доказательств. Законы о двустороннем согласии на запись разговоров.
Все эти формулировки мне не очень понятны, но я вижу, что адвокат озабочена.
– Как я уже сказала, суд неохотно принимает аудиозапись в качестве доказательства. Но у нас есть еще несколько дней на то, чтобы собрать новые улики. – Рашель сдержанно улыбается мне, но я вижу, что настрой у нее немного изменился. Теперь она сомневается во мне. Думает, что я лгу. Что-то скрываю. И она права. – Остается только держать кулаки и ждать, – добавляет адвокат.
На карту поставлена моя жизнь, а она предлагает держать кулаки и положиться на удачу? Но ведь Рашель знает, что я не властна над своей судьбой.
Так было всегда.
Следующие две ночи я не сплю. Ворочаюсь, не в силах найти удобное положение. Ощущение такое, что тело скручено в спираль, кожа усохла, сдавливает кости так, что внутренности постепенно плющатся, сминаются. Маму так и не нашли. Ее нет уже три дня. А я как представлю, что она где-то в заточении, одна, напугана, сразу начинаю плакать и реву часами. Меня бесит, что я не в силах помочь, что я не свободна. Мне запретили принимать участие в поисках матери. Добродушный полицейский Кэмпбелл, вероятно, получил нагоняй за снисходительность и теперь настаивает, чтобы я оставалась в четырех стенах за запертыми дверями. Я должна довериться профессионалам: они делают все возможное, чтобы найти мою мать, ищут ее с не меньшим усердием, чем искала бы я сама.
Я отправила в лечебницу список адресов: адрес стоматологического кабинета, где она когда-то работала, адрес дома ее лучшей подруги, адрес бассейна, который она посещала, когда я была маленькой. Сообщила о том, что у Бенджамина есть летний домик на острове Оркас и квартира в доме рядом с площадкой для гольфа в парке Семиаму (маму могли прятать по одному из этих двух адресов, но я о своих подозрениях умолчала – лишь сказала, что она бывала там). Грета Уильямс обещает, что сотрудники их службы безопасности будут регулярно ходить по этим адресам. Заверяет меня, что полицейские также туда наведаются, когда у них будет возможность. Но этого недостаточно. Я сама должна искать маму, прочесывая город. А я вынуждена сидеть дома. Как беспомощная пленница.
По местному телевидению дают объявление о пропаже человека.
– Пожилая женщина ушла из дома престарелых на северо-востоке Сиэтла, – с надлежащей озабоченностью в голосе сообщает ведущий выпуска новостей. – Мелани Синклер, 67 лет, страдает деменцией. – В правом верхнем углу экрана появляется недавняя фотография мамы. Она выглядит немощной и безучастной. Перед ней на столе – торт в честь дня рождения с зажженными свечками. Меня на том празднике не было. Муж не пустил. – Если встретите Мелани, не оставляйте ее одну и позвоните в дом престарелых «Земляничное дерево» или в полицию Сиэтла.
