– Блять, заткнись, – тут же прошипел брюнет, боясь раскрытия. – Можешь отвлечь его? – спросил тихо, прислушиваясь к голосу, раздававшемуся из второй комнаты подвала, надеясь, что Ричард задержится там еще ненадолго, попутно начиная двигать ладонью с острым инструментом, распарывая кожаный ремень, приковавший его руку к столу.
– Да, – кивнул Йен, пытаясь сообразить, каким образом можно реализовать просьбу Микки, и поднялся на ноги.
– Сука, – прорычал Милкович: рука еще не слушалась своего хозяина полностью, мешая осуществить задуманное, пальцы сильно дрожали, норовя выронить скальпель, но брюнет не мог сдаться.
– … отправь охрану на посты и больше не звони мне по пустякам! – дверь отворилась, возвращая в комнату хозяина особняка, завершившего свой разговор, отключая собеседника и отбрасывая телефон на одно из кресел. – Ну, что, мальчики, продолжим? – улыбнулся он, проходя мимо Йена, тут же дернувшегося навстречу политику, выгибаясь в оковах, впиваясь зубами в плечо «Алана», сильно сжимая челюсть, надеясь прокусить руку через тонкую ткань перепачканной кровью Микки рубашки.
– Блять! – прокричал Ричард, вырываясь из захвата, чувствуя острую боль в зажатой зубами мышце, размашистым ударом тыльной стороны ладони наказывая Галлагера за проявленную смелость. – Зачем ты так, Йен? – потирая место укуса, вопрошал он, сменяя интонацию, замечая небольшую алую капельку, появившуюся на нижней губе рыжего после удара. – Понимаю, тебе надоело просто смотреть, – стирая пальцами кровь с лица Галлагера, проговорил он, – но ты должен потерпеть еще немного, мы с Микки почти закончили, – сменяя ладонь языком, обильно сдабривая губы Йена собственной слюной, чувствуя приятный металлический привкус во рту, шептал «Алан», облизывая края рассеченной розовой плоти, пытаясь пробраться языком сквозь плотно сомкнутые губы.
И Йен позволил: сдерживая рвотные позывы и дикое желание заехать коленом в заметно набухший пах мужчины, рыжий широко раскрыл рот, позволяя ему облизывать свои зубы и язык, молясь о том, чтобы эта своеобразная пытка закончилась как можно скорее, а Микки удалось совершить задуманное.
Ричард не смог сдержать благодарственного стона, чувствуя дикое наслаждение от того, что тот, кого он так давно хотел, сейчас в его руках, не сопротивляется подаренным ласкам: его член напрягся, прося у хозяина скорейшего продолжения, а руки крепко прижали Галлагера к каменной стене, начиная беспорядочно бродить по худощавому телу.
Он даже подумал на мгновение о том, чтобы оставить в живых столь покорную игрушку, когда, опуская ладонь ниже, хватаясь за ширинку джинсов Йена, почти спустил в штаны, ощущая в своей ладони теплоту большого даже в спокойном состоянии члена.
– Харе лизаться, блять, – но голос второго пленника, о котором на минуту удалось забыть, не позволил долго наслаждаться неожиданным поцелуем и фантазиями о большем.
Отрываясь от Галлагера, быстрыми шагами подскакивая к металлическому столу, желая навсегда заткнуть мешавшего его развлечению парня, помощник сенатора судорожно искал глазами оставленный скальпель, обещающий легко распороть глотку наглому брюнету, замечая, наконец, острый металлический инструмент в крепко сжавших его татуированных пальцах.
***
– Служба «911», что у Вас случилось? – приятный женский голос послышался уже после первого гудка.
– Я хочу заявить о преступлении, – прошептал молодой человек, окровавленными пальцами сжимая смартфон. – Я убил человека.
– Назовите Ваше имя, сэр.
– Йен Клейтон Галлагер…
Комментарий к Алан (Часть 2)
ничё не стану писать, потому что иногда говорю лишнее =]
просто надеюсь, что Вам понравится.
========== Правда ==========
Курсивом обозначены воспоминания
Микки выписали из больницы три дня назад. Подвижность конечностей удалось вернуть, а непродолжительная атрофия мышечной ткани исчезла почти бесследно: легкая хромота на одну ногу, пара недель физиотерапии и несколько шрамов на теле – все, что напоминало Милковичу о едва пережитой ночи.
И, конечно, Галлагер.
Его продолжали удерживать в камере предварительного заключения, лишая близких и родных возможности встреч, а брюнета, просиживающего сутками в полицейском участке, сна и остатков терпения.
Он обещал Йену молчать, но наспех придуманный план с каждым днем, проведенным Йеном в роли подозреваемого в убийстве, казался все более абсурдным и приближал Микки к чистосердечному признанию.
Кровь попадала в глаза, нос и проникала сквозь плотно сомкнутые губы, не позволяя сделать лишнего глотка кислорода. Грудную клетку сдавило весом бездыханного тела, обмякшего и распластавшегося поверх своей неподвижной жертвы, вся сила которой ушла на единственный точный удар острого скальпеля в сонную артерию маньяка.
– Микки, – позвал Йен, пытаясь под сгорбившейся фигурой «Алана» разглядеть Милковича, чтобы удостовериться, что тот в порядке. – Мик! – прокричал намного громче, чем того требовало небольшое помещение, погруженное в звенящую тишину с того самого момента, как последний сиплый хрип мужчины с разорванным горлом покинул его грудную клетку вместе с остатками жизни.
