– А я, блять, не понял, – усмехнулся Милкович, закрывая вентиль. – Я там в прокат зашел по дороге, – говорил брюнет через преграду, – можем посмотреть киноху под пиво, а то спать нихуя не хочется еще, – открывая дверь, добавил он, проходя мимо стоявшего в паре метров от нее Галлагера, направляясь в комнату за забытой там футболкой. Шлепая по полу босыми ногами, длинноватыми для его роста домашними штанами сметая пыль с ковра, Микки полностью сосредоточился на вытирании головы большим махровым полотенцем, и не сумел уловить внимательно что-то рассматривающего на небольшом участке его тела взгляда зеленых глаз.
– Подожди, – голос рыжего, проследовавшего за ним в спальню, теперь стоявшего в дверях, отвлек Микки от поисков чистой одежды, вынуждая обернуться.
– Чё? – спросил брюнет, не понимая, куда так пялится парень, начиная осматривать себя в поисках объекта его интереса.
– Ты снял повязку, – подходя к нему, проговорил Йен, останавливаясь в шаге.
– А, блять, ты про это, – опустив голову, всего на пару секунд задержав взгляд на ярком шраме, сильно выделяющемся на груди, прошептал Милкович, тут же оглядываясь на спинку стула, завешанную ношенными футболками в желании прикрыться. – Я уже пару дней без нее хожу, – ответил он, хватая первый попавшийся тканевый панцирь, обещающий защиту от этого виноватого взгляда, причиняющего немалый дискомфорт.
– Мик, я… – Галлагер сделал еще один шаг навстречу, желая вновь попросить прощения у Микки за случившееся, но недовольный голос брюнета не позволил закончить:
– Нормально все, – проговорил он, сминая в пальцах хлопковую ткань, но так и не надевая ее на оголенные участки кожи.
– Болит? – поднимая руку, дотрагиваясь кончиками пальцев до трех букв, вырезанных на груди Милковича, спросил рыжий, вновь проклиная ту ночь, лишившую Микки большого запаса крови, вечном напоминанием о которой теперь будет служить надпись на его теле корявыми буквами его имени.
– Чешется, – честно признался брюнет, закусив губу, чувствуя приятную прохладу бледных пальцев на воспаленной рассеченной коже.
– Шрам останется? – поинтересовался Йен, аккуратно скользя подушечками по своему имени, замечая, что это приносит удовольствие парню, внимательно следившему за движениями его руки.
– Да, – кивнул Милкович, даже не думая о том, чтобы соврать.
– Прос…
– Завали, – нет, он не винил Галлагера, да и три буквы эти не причиняли такого уж дискомфорта. – Похуй на него.
Рыжий усмехнулся своим мыслям, поднимая взгляд на лицо Микки, встречаясь с голубыми глазами, последовавшими его примеру.
– Че ржешь? – спросил брюнет, замечая плохо скрываемую улыбку, растянувшую губы конопатого.
– Подумал, как ты будешь своему парню это объяснять, – ответил тот, продолжая гладить шрамы, надавливая чуть сильнее.
– Какому, нахуй, парню? – то ли сделал вид, что не понял, то ли, действительно, не врубился Милкович.
– Своему будущему, – уточнил Йен, в последний раз скользнув пальцами по израненной коже, прежде чем переместить ладонь ниже. – Нынешний-то в курсе, – улыбнулся он, отсчитывая ребра брюнета легкими прикосновениями.
– О чем ты, блять? – а вот теперь Микки реально перестал его понимать. – Нет у меня никого, – нахмурился он, пытаясь сообразить, о ком идет речь.
– Ну, в полиции ты представился моим парнем, – пояснил Галлагер, останавливая ладонь на втянутом животе, не смея двинуться дальше.
– Они отказывались говорить где ты, – наконец, понимая, к чему вел рыжий, начал объясняться Милкович.
– Ааа, – протянул Йен, обреченно выдыхая, отстраняя руку и отступая, успевая заметить, как навстречу потерянному контакту дернулось тело собеседника. – Пошли кино смотреть, – позвал он, прежде чем развернуться к выходу.
– А ты че, уже обрадовался? – раздалось за спиной с легкой усмешкой. – Раскатал губенки, да? – веселился Микки, догоняя Галлагера. – Статус в Фейсбук не успел еще поменять? – не скрывая сарказма, пропитывающего каждое слово, спросил брюнет.
– Да иди ты нахер, – огрызнулся рыжий через плечо, чувствуя неприятное давление в груди от хлесткой фразы, и попытался выйти из комнаты.
Но крепко ухватившиеся за его локоть татуированные пальцы не позволили.
– Только если на твой, – прошептал Милкович, резко дернув руку на себя, разворачивая Йена, делая шаг и целуя обиженно поджатые губы.
Ответа долго ждать не пришлось: расслабляясь под нежными прикосновениями мягких губ Микки, Галлагер приоткрыл рот, впуская язык брюнета внутрь, сталкиваясь с ним своим, чувствуя приятную прохладу мятной пасты в смешивающейся слюне, углубляя поцелуй и склоняя голову для большего удобства, поднимая руки, чтобы ухватить Милковича за шею.
Цепляясь пальцами за футболку, пытаясь вытащить ту из-за пояса джинсов рыжего, Микки вжался в его тело, соприкасаясь бедрами и чуть отклоняясь назад, оставляя своим рукам возможность исследовать мышцы пресса и боков Галлагера, продолжая целовать парня, пытаясь занять лидирующие позиции.
