Сидевший на берегу Шэн Линъюань почти закончил вырезать свою бамбуковую флейту. Он сдул с нее стружки, протер изделие рукавом и попробовал взять несколько небрежных нот.
— Рад приветствовать вас. Простите за столь холодный прием. Не гневайтесь, милостивые господа!
Утро выдалось солнечным, но вдруг, на спокойном Южном море поднялись бушующие волны. Черный туман взмыл вверх и устремился прямо в небо. Волны прибили к берегу огромную барахтающуюся кучу рыб и креветок, а затем быстро отступили назад. Из-под воды доносился неясный гул, обычно извещавший о начале цунами!
— Небо... — в это время автомобиль «Фэншэнь» уже мчался к побережью. С такого расстояния хорошо было видно море, и волосы Гу Юэси встали дыбом. — Командир Янь... Что они натворили?
— Директор Сюань, — Ван Цзэ схватил Сюань Цзи за плечо, — уйдем в плаванье?
— Что ты такое говоришь...? — переспросил Сюань Цзи.
— Э-э ... Как твои мысли могут быть грязнее моих?! — взвыл Ван Цзэ. — Просто почувствуй это! Закрой глаза и попытайся снова это почувствовать! Твой дух меча ушел под воду? Это он создал такие волны2?
2
Но Сюань Цзи не мог этого почувствовать. Когда они приблизились к берегу, аромат дворцовых благовоний, который мог слышать только он, был повсюду. Он был густым и горьким. Но в сердце юноши было что-то такое3, что заставляло его инстинктивно испытывать страх. У Сюань Цзи ужасно дрожали руки.
3
— Если они опустятся на дно, как мы сможем их найти? Я имел ввиду... — начал было Ван Цзэ, но случайно оглянувшись на Сюань Цзи, он обнаружил, что лицо собеседника стало мертвенно бледным. На лбу юноши выступил холодный пот. Последние несколько дней он выглядел уставшим, но сейчас его глаза были пугающе яркими, а между бровей смутно виднелся огненный тотем. — Директор Сюань, ты в порядке? Может, сделаем перерыв? Не перенапрягайся, а то перегоришь раньше времени…
В ушах Сюань Цзи внезапно зажужжало. Шум автомобильного мотора, далекий рокот волн и голос Ван Цзэ на мгновение исчезли. Его тело все еще ехало в машине, но сознание, казалось, угодило в ловушку. Юноша на время выпал из реальности.
Откуда-то донесся пронзительный плач ребенка.
Это не было похоже на капризы маленького озорника. В голосе ребенка читалось невероятное отчаяние, его крики были поистине душераздирающими. Сюань Цзи почувствовал, как стало трудно дышать. Он с удивлением обнаружил, что голос был сильно похож на тот, который он слышал в том самом сне, в заснеженном дворце Дулин. Крики разносились повсюду, словно окутывая его.
Плакал он «сам».
Была уже середина дня, он явно не спал, так откуда было взяться сну? Сюань Цзи не знал. Но на этот раз он видел мир глазами маленького ребенка, еще даже не научившегося говорить. Неизвестно почему, но юноша не чувствовал своего тела, перед ним стояла непроглядная темнота.
Ребенок, казалось, был заперт в духовке. Сюань Цзи отчетливо чувствовал жгучую боль.
— Не плачь, — вдруг, до его ушей донесся еще один слабый детский голос. Судя по звучанию, говоривший был на несколько лет старше. — Не нужно, не нужно… Не плачь… Будешь плакать, быстро ослабнешь… Тогда оно поглотит тебя... Не…
Слова ребенка прервали болезненные крики. Он ненадолго замолк. Сюань Цзи услышал всхлипы, но мальчик тут подавил их. Такой маленькой, но он уже знал, что для того, чтобы облегчить боль, нужно было замедлить дыхание. Казалось, он давно уже привык к этому. Его спокойствие пугало.
Вдруг, Сюань Цзи понял, что оба ребенка разделяли одну и ту же боль. Он просто знал это.
Что тут происходит? Жестокое обращение с детьми среди бела дня?
Неужели срок действия закона «О защите прав несовершеннолетних» уже истек?
Сюань Цзи осторожно спросил:
— Где ты, детка? Кто ты? Сколько у тебя сейчас времени?...
Но, как и во сне о дворце Дулин, он все еще был чужаком, и ребенок его не слышал.
Вдруг, тот из ребят, который мог говорить, тихо заплакал:
— Больно...
