– Ахахах, точно! – щелкает пальцами Анжелика, – Помнишь, когда ты сидела в плотной джинсовой рубашке и он предложил тебе свою ветровку с этим своим "тебе не холодно?", а рядом Ксюшка в одной маечке, уже синяя вся, и такая ему "Колобов, ты не охерел, а я?" на весь стол! – хохоча, закатывается Энджи.
Я тоже смеюсь вместе с ней.
– Ага, он еще так на нее посмотрел! – вспоминаю.
– Да, будто вообще только сейчас увидел! Покраснел даже, – кивает Эндж.
– Но куртку все-таки ей отдал, – мстительно щурюсь я.
– Ну выбора Ксюша ему не оставила, – вступается за него подруга, а затем говорит уже серьезно, – Так что ты зря накручиваешь себя. Уверена, все не просто так.
– Посмотрим. Ты главное пока молчи, – тихо отзываюсь, закусываю щеку изнутри и перевожу тему нашего разговора.
Но слова Анжелики так и крутятся у меня в голове всю поездку, пуская корни глубоко-глубоко. Очень уж хочется верить, что она права.
***
Время до вечера растягивается словно резина. Я маюсь по территории нашего загородного дома, не зная чем заняться в ожидании звонка от Макса.
Нет, я не жалею, что отказалась поехать к нему. У меня и без этого переизбыток физических ощущений. И все же я уже скучаю. И волнуюсь. И переживаю, что вдруг он не позвонит!
Боже, я ему такое позволила…! А потом еще сама…!
Щеки горят, плавя кожу, стоит хоть мельком вспомнить. Это было даже интимней чем обычный секс.
Еще и светло так. Кошмар!
Вдруг он решит, что это перебор, что я какая-то развратная или слишком уж доступная?
"Нет, это бред!" – одергиваю сама себя. И тут же снова сомневаюсь.
Я слишком неопытна в этом всем. И слишком хочу, чтобы все было хорошо, чтобы не переживать.
После ужина пытаюсь в своей комнате почитать книгу, но буквы непослушно скачут перед глазами, отказываясь складываться в слова. И я включаю фильм. Сюжет совершенно не улавливаю, но хотя бы фоновый звук отвлекает.
Десятый час. Макс не звонит.
Впервые за последнюю неделю. Мне хочется реветь.
Но вместо этого я направляюсь в ванную, чтобы принять душ, заставляя себя оставить в комнате проклятый телефон.
Который пиликает входящим видео вызовом, как только я снимаю футболку. От всплеска адреналина в крови сердце пропускает удар, а затем я, путаясь в рукавах и горловине, суетливо натягиваю футболку обратно и бегу к телефону.
Макс.
Медленно выдыхаю, считая про себя.
Раз. Два. Три…
Принимаю вызов. Вижу его лицо на экране. Внутри все сладко, до боли сжимается. И взволнованная улыбка сама собой появляется на моем лице.
– Привет…
И хочется зажмуриться от ломкого звука собственного голоса. Он выдаёт меня с головой.
– Привет, Душа моя, – отзывается Макс, тепло улыбаясь в камеру. От того, как он меня называет, пусть и будто шутливым тоном, краснею еще сильней.
– Не хватает с надрывом крикнуть "Констанция", – фырчу, намекая на известную фразу из старого фильма.
– Ахах, думаешь, потяну на Д'Артаньяна? – выгибает Макс бровь, перемещаясь по своей квартире.
Камера выхватывает куски знакомого интерьера. Сам Максим в простой серой футболке. Густые светлые пряди в беспорядке взъерошены. Такой домашний…
– Нет, тебе не подходит, – улыбаюсь, падая на кровать, – Скорее Арамис.
– Я не очень религиозен, – кривится, отметая этот вариант, – И он особо никого не любил кроме себя, насколько я помню, – как бы между прочим бросает Максим, отводя взгляд куда-то вниз, – Кыс- кыс-кыс…
– Неправда, он любил женщин, – защищаю несчастного Арамиса.
– Всех подряд, то есть просто любил трахать их, – выдает Колобов, насыпая кошачий корм, – Душечка, иди ко мне, – так ласково и бархатисто, что меня мурашками обсыпают.
Нет, ну это преступление было – назвать кошку так!
– Хочешь сказать, ты не такой, – цепляю Макса.
– Я не такой, – кидает прямой серьезный взгляд в камеру.
Застываем на секунду, жадно вглядываясь друг в друга. Меня бросает в жар. Сердце частит. Это сразу какой-то совсем другой безмолвный диалог. Слишком интимный.
– Кормишь свою любимую киску? – нервно улыбаясь, говорю первое, что приходит в голову, лишь бы нарушить густое молчание.
У Макса мелькает в глазах что-то томное и темное.
– Обладательница моей любимой киски отказалась ко мне сегодня ехать, так что мне ее никак не покормить, – и его губы разъезжаются в нахальной улыбке.
Если я думала, что сгораю от жаркого румянца до этого, то я сильно… Очень сильно ошибалась!
Рвано вдохнув, я открываю рот, чтобы возмутиться, но Макс резко переводит тему, и у меня создается полное впечатление, что это был вшитый двадцать пятый кадр.
– А ты чем занимаешься? – спрашивает, смотря на меня через экран прямо и совершенно невинно.
– Собиралась принять душ и лечь спать, – заторможено бормочу, переваривая его прошлые слова.
– М-м, душ… пойдешь сейчас? – многозначительно дергает бровями.
– После того, как закончу разговор, – отрезаю хрипло.
Макс улыбается и никак не комментирует. Наверно понимает, что вгонять меня в краску и дальше просто опасно. У меня кожа на лице элементарно сгорит.
