5 无懈可击 (wú xiè kě jī) нет слабого места, по которому можно было бы ударить (обр. в знач.: безупречный; непогрешимый).
Неужели он действительно так слаб, что позволит обмануть себя? Неужели он действительно намерен навечно остаться в воспоминаниях?
На мгновение Сюань Цзи показалось, что, поднявшийся со дна озера император У, впервые за все время был похож на человека из плоти и крови. Слабость сильного так же волнительна, как и храбрость труса.
— Но мы ведь все равно должны найти выход, верно?… — медленно произнес Сюань Цзи.
Прежде чем он успел договорить, Шэн Линъюань слегка кивнул.
— Ну, это было бы разумно.
Сюань Цзи промолчал.
На долгие уговоры времени не было.
— Это врожденный инстинкт человека — избегать тягот и забот6. Я ведь тоже не могу пренебречь условностями. — на мгновение задумавшись, спокойно произнес Шэн Линъюань. — Все это было так давно, что я даже растерялся и какое-то время ничего не мог понять. Почему бы нам не сделать так: что ты хочешь узнать? Просто спроси меня. Может быть, при помощи твоих вопросов, я смогу выбраться из этого бесконечного круга незначительных мелочей.
6 避重就轻 (bì zhòng jiù qīng) избегать тяжёлого, искать лёгкого (обр. в знач.: идти по пути наименьшего сопротивления).
— Ваше Величество, — не удержался Сюань Цзи, — как может что-то, что заманило вас в ловушку, быть незначительным?
Шэн Линъюань, вероятно, решил, что маленький демон слишком сентиментален для того, чтобы это понять. Глядя на него, он улыбнулся.
— Хорошо, тогда что ты предлагаешь?
В его присутствии Сюань Цзи постоянно испытывал чувство бессилия, будто он только и делал, что растрачивал свои чувства впустую. Этот человек всегда сохранял хладнокровие и держал себя в руках. Что бы ни случилось, он продолжал изучать свои слабости и уничтожать их. Это было то таинственное, что отличало Его Величество от всех остальных людей.
Но, как только он понял свою ошибку и до того, как он успел заговорить, окружающая их действительность начала рушиться. Очевидно, Шэн Линъюань привел в порядок свои мысли и, сохраняя самообладание, оставил это простое и теплое воспоминание о юности позади.
Мирная деревня клана шаманов внезапно разлетелась на множество осколков, как разбитая ваза.
Они провалились в ночь. Прежде чем Сюань Цзи перестал падать, он увидел, как со скрипом открылась задняя дверь дома главы. Держа в руках матерчатый мешок, маленький Алоцзинь выскользнул из хижины и направился прямо к подножию горы. Лицо его выражало обиду, а ладонь левой руки покраснела и распухла. «Стукач» потерял всякое терпение и Алоцзинь вынужден был сбежать из дома.
— Что с ним случилось?
— Он украл у великого мудреца «заклинание ужаса» и подложил его мне под подушку, — сказал Шэн Линъюань. — «Заклинания ужаса» могут пробудить в людях их самые сокровенные страхи, но в этом нет ничего плохого. Страх — это всего лишь иллюзия. Когда человек это поймет, он исчезнет. Первоначально сам великий мудрец использовал эти заклинания для практики. Позже я часто брал их с собой. Но в то время я был еще слишком юн, потому глава клана и великий мудрец избегали пугать меня. Когда глава клана узнал об этом, он пришел в ярость и публично избил Алоцзиня. Не стерпев обиду, он тайно сбежал в ту же ночь.
Сюань Цзи услышал поблизости тихий шелест. Оглянувшись, он увидел Шэн Линъюаня, спускавшегося с большого дерева. Юный принц смотрел в спину Алоцзиню. Мальчик с минуту колебался, но все же последовал за ним.
— Ты…
— В тот день я так и не заснул, — откровенно ответил Шэн Линъюань. — Не важно, насколько хорошим является «заклинание ужаса», в конце концов, это очень мощное средство. Когда я впервые прикоснулся к нему, я был так напуган, что больше не смел закрывать глаза.
Шаманы не были полностью оторваны от внешнего мира. Некоторые из них регулярно одевались как обычные люди и выходили за покупками и для обмена. Хотя Алоцзинь никогда не ходил с ними, он явно знал дорогу, и все время, пока шел, он не переставал плакать. Мальчик и сам не заметил, как прорвался через барьер, установленный у подножия горы, и покинул зону защиты клана.
Он думал, что снаружи его ждут высокие горы и широкие реки. И с какой вообще стати чужой ребенок был таким драгоценным?
Но, едва покинувший клан юный шаман не ожидал так скоро вкусить все «трудности и опасности внешнего мира».
Клан шаманов не вел никакой борьбы, но их магия была непредсказуема. Их боялись как люди, так и демоны. Они знали, что Шэн Линъюань спрятался в горах, и, учитывая сложившуюся ситуацию, не осмеливались действовать безрассудно. В этом случае, сбежавший из дома Алоцзинь, оказался «человеческой головой, присланной за тысячу ли»7. Стоило ему только выйти, как его тут же увели.
