7 千里送人头，礼轻情意重 (qiānlǐ sòngrén réntóu, lǐ qīng qíngyì zhòng) — дословно всю эту фразу можно перевести как «дорог не подарок, а внимание», и не учитывать при этом первую часть, но есть очень схожий вариант этой фразы, звучащий как 千里送鹅毛 礼轻情意重 (qiān lǐ sòng é máo, lǐ qīng qíngyì zhòng), что буквально означает «за тысячу ли прислали гусиное перышко: легок подарок, да дорого внимание».
Демоны знали, что Шэн Линъюань находился в клане шаманов, и потому не могли осуществить ни один из своих планов.8 Но вдруг, Небеса услышали их, и они случайно захватили Алоцзиня. Они были вне себя от радости. В ту ночь демоны бросили связанного Алоцзиня в клетку, и, чтобы отпраздновать это событие, устроили пир прямо перед ним. Едой на празднике, разумеется, были люди.
8 一筹莫展 (yīchóu mòzhǎn) ни одного плана не осуществить (обр. в знач.: оказаться беспомощным; не в силах ничего не придумать).
Они смешивал с вином человеческую кровь, а детские кости тушили в котле. В кипящем супе плавал маленький скелет. Кое-где на костях еще можно было рассмотреть ошметки кожи и плоти. Но главным блюдом была красивая молодая девушка. Ее внутренности выпотрошили и вымыли, но сама она все еще была жива при помощи какого-то жуткого колдовства. Пока демоны живьем срезали с нее мясо, девушка истекала кровью и страшно кричала.
Демоны до костей обглодали ее ноги. Вынужденный смотреть на это Алоцзинь едва не сошел с ума.
А потом демоны бросили несчастную девушку к нему в клетку. Взгляд девушки был абсолютно пустым. Она смотрела мальчику прямо в глаза и улыбалась. Алоцзинь проплакал полночи.
Сюань Цзи, вынужденный лишь смотреть на происходящее, как беспристрастный наблюдатель, одеревенел, и непроизвольно расправил крылья. Однако, как только это произошло, он вздрогнул. Холодная, не боящаяся огня, рука, потянула его назад.
— Я здесь, не паникуй. — холодно сказал Шэн Линъюань. — Если бы они поменялись местами, люди поступили бы точно так же. Но все это — дела тысячелетней давности. К потомкам это не имеет никакого отношения, маленький демон.
— Вовсе нет… — Сюань Цзи попытался было сказать, что он вовсе не является «потомком демонов», но на середине предложения он снова запнулся.
Он действительно не был демоном, но и определенно не мог считаться человеком. Сюань Цзи на мгновение растерялся. Внезапно, его без какой-либо причины охватило чувство одиночества. Он вдруг понял, что у него никогда не было клана, не было кровных родственников. Обо всем этом он не имел ни малейшего понятия.
В это время, в «обратном течении», маленький Алоцзинь все еще плакал. Рыдания были такими долгими, что охранявший его демон не выдержал, и хотел было ударить мальчика. Но едва он поднялся на ноги, как что-то с силой ударило его самого. Кто-то подошел к нему со спины с кинжалом в руках и с точностью вонзил в шею острое лезвие.
Демон беззвучно упал, и оба, Алоцзинь и Сюань Цзи, пойманные в ловушку своих эмоций, во все глаза уставились на юного принца. Это был никто иной, как маленький «стукач», болезненный и хилый человеческий ребенок.
«Стукач» вытер кровь с лица, умело подхватил мертвое тело и оттащил его в сторону. Похоже, он проделывал подобное тысячи раз.
На его кинжале была начертана мантра усмирения демонов. Разрезав прутья клетки, как спелую дыню, он свободной рукой вытащил мальчишку и сунул ему кувшин, доверху наполненный заклинаниями.
— Иди.
Спотыкаясь, Алоцзинь успел сделать всего несколько шагов, но вдруг обнаружил, что Шэн Линъюань не пошел за ним. Он поспешно обернулся и увидел, как Шэн Линъюань протянул руку, чтобы прикрыть девушке глаза, после чего наклонился и что-то мягко сказал ей на ухо.
Девушка задрожала и принялась бессознательно бормотать. Шэн Линъюань некоторое время смотрел на нее, затем взял кинжал и, наконец, подарил ей долгожданное забвение.
Под острием ножа магия, поддерживающая ее жизнь, рассыпалась, и девушка, наконец, освободилась от оков этого, похожего на трясину, мира. Ее сознание на мгновение прояснилось.
Кто знает, даже достигнув состояния Будды, осмелится ли она когда-нибудь переродиться вновь.
Едва отойдя от девушки, Шэн Линъюань тут же схватил Алоцзиня.
— Чего застыл?
А после, больше не говоря ни слова, он потащил Алоцзиня прочь. Слезы застилали глаза юного шамана. Он то и дело задыхался и упрашивал:
— Я… О-о! Я хочу одеть ее… Брат, могу ли я хотя бы одеть ее…
Это был первый раз, когда Алоцзинь сказал ему что-то кроме: «привет», «ничтожество» и «стукач».
Но хватка Шэн Линъюаня не ослабла, он даже не взглянул на мальчика. Он лишь тихо заговорил с ним.
Не понимавший языка шаманов Сюань Цзи, нетерпеливо спросил:
— Что ты ему сказал?
Шэн Линъюань не ответил.
«Однажды я закрою глаза всем, кто погиб напрасно, и похороню их останки»
Тогда он лишь бесстыдно хвастался, но эти слова испортили Алоцзиню жизнь.
Шаманы завещали: «Никогда не покидай Дунчуань».
Но после этого происшествия сердце молодого главы клана оказалось всецело обращено к огромному и безжалостному миру людей.
История записана на тысячах страниц и все они полны коварства.
