Мой шанс представится не раньше полудня, недалеко от Кингстона, штат Нью-Йорк, где я пересеку реку Гудзон. Что касается моего обратного маршрута, я продолжаю движение на юг после Утики, и хотя я умираю с голоду, я жду довольно долго, почти до полудня, прежде чем заскочить в закусочную, чтобы съесть то, что они назвали бы обедом, но я бы назвал завтраком. Пока я там, я обязательно ставлю «Вояджер» так, чтобы никто не мог случайно увидеть его переднюю часть.
Прервав свой пост обедом, я еду дальше через Онеонту, где поворачиваю на юго-запад по Государственной трассе 28, проходящей через горы Катскилл, извилистой холмистой дороге шириной в основном всего в две полосы. Именно в маленьком городке неподалеку от нас мне представился удобный случай.
Впереди, по левую сторону дороги, находится склад лесоматериалов, вдоль которого припарковано несколько автомобилей. Пикап внезапно выезжает оттуда задним ходом, слишком быстро и слишком далеко, без должного внимания водителя. Я мог бы увернуться от него, если бы нажал на тормоз или ненадолго выехал на обочину, чтобы объехать его, но я не делаю ни того, ни другого. Я нажимаю на акселератор и врезаюсь в него левой передней частью в его левый бок задним колесом.
Пикап заносит вбок на мокрой дороге, увлекая за собой мой зацепленный бампер, и он съезжает с дороги перед лесным складом. Я борюсь с рулем, перекатываюсь на правую обочину и останавливаюсь. Я выключаю зажигание и выхожу из машины.
Трое мужчин в макино выходят со склада лесоматериалов, глядя на разрушения. Водитель пикапа, худощавый парень лет двадцати с небольшим, одетый в теплую куртку New York Giants и бейсболку, надетую задом наперед, сидит в грузовике, оцепенев от шока. Его двигатель заглох, и его правая рука все еще высоко на руле, крепко держась за него, а из радиоприемника громко звучит музыка кантри. Дюжина досок и большая банка компаунда для швов находятся в задней части пикапа.
Я перехожу дорогу и встречаю троих мужчин в макино. Я говорю таким же ошеломленным голосом, каким выглядит вон тот парень: «Ты это видел?»
«Я это слышал», — говорит один из них. «Для меня этого было достаточно».
«Он пришел», — говорю я и качаю головой, показываю то в одну, то в другую сторону и начинаю снова. «Он появился совершенно неожиданно, прямо через дорогу. Я шел тем путем, я был далеко вон там».
Один из мужчин в макино подходит сказать парню, чтобы он выключил зажигание, и он выключает, и музыка прекращается. Другой из них говорит мне: «Нам лучше вызвать полицию».
«Он сразу вышел», — говорю я.
Все согласны с тем, что я не виноват. Даже ребенок знает, что он виноват, когда вот так выскакивает на дорогу, не смотрит по сторонам, слишком громко включает радио.
Полиция штата обращается со мной со спокойной вежливостью, присущей невинной жертве, а с ребенком они обращаются с холодной деловитостью, присущей придуркам. Они записывают данные обо всех, узнают имена и номера телефонов у троих мужчин в Макино на случай, если когда-нибудь понадобятся свидетели, и заверяют меня, что вышлют мне копию отчета о несчастном случае, чтобы я передал его своей страховой компании.
Я благодарю их всех за помощь и, наконец, сажусь обратно в машину, которая все еще работает, хотя у нее появились новые погремушки, и еду дальше, а когда добираюсь до Кингстона, останавливаюсь в маленьком баре по соседству, почти пустом в это время дня, чтобы выпить пива и успокоить нервы.
Когда я выхожу обратно, полицейский из Кингстона рассматривает повреждения передней части моей машины, припаркованной у бордюра у двери в бар. Теперь эти повреждения значительно серьезнее, чем были. Он спрашивает меня, моя ли это машина, и я отвечаю «да». Он просит показать водительские права, и я показываю их ему. Все еще держа в руках мои права, он говорит: «Ты не мог бы сказать мне, когда ты их получишь?»
«Примерно полчаса назад, — говорю я ему, — примерно в десяти милях назад по шоссе 28. Я просто успокаивал себя там пивом».
Он расспрашивает меня о подробностях аварии, а затем спрашивает, не возражаю ли я подождать, пока он позвонит, и я говорю ему, что в таком случае, пожалуй, выпью еще пива.
«Не пей слишком много», — говорит он, но улыбается, и я заверяю его, что не буду. Он уходит к своей машине, держа в руках мои права.
Я все еще нахожусь в баре, теплом, темном и уютном месте, пять минут спустя, на полпути ко второму бокалу разливного пива, когда заходит коп и говорит: «Просто хотел, чтобы вы знали, все прошло». Он вручает мне мою лицензию. «Спасибо за сотрудничество».
«Конечно», — говорю я.
