Хотя версия есть. Быть может, Генрих прекрасно понимал, что одной ногой уже стоит в могиле и попросту не хотел оставаться перед лицом смерти в полном одиночестве? Не считать же близкими людьми фаворитов, всегда и везде служивших венценосным особам отнюдь не из любви к ним, хотя редчайшие исключения из общего правила имеются. Идея не столь уж неправдоподобная.
Последней избранницей короля Генриха Восьмого стала Екатерина Парр, леди Латимер. Это была уже не юная красотка, а женщина тридцати с лишним лет. Возраст по тому времени весьма солидный. Она успела дважды побывать замужем и овдоветь.
Интересная была женщина. Все, что о ней известно, вызывает чисто человеческую симпатию. Четырнадцати лет от роду она была выдана замуж за лорда Боро, по меркам того времени древнего старика, аж шестидесяти трех лет. Этот брак, к удивлению многих, оказался счастливым! В связях на стороне Екатерина замечена не была. Зато она сумела наладить хорошие, добрые отношения с детьми мужа от первого брака, которые были вдвое старше своей юной мачехи. Молодая женщина создала уютный, спокойный семейный очаг для всех – и себя, и мужа, и его детей.
После смерти лорда Боро она вышла замуж, попала ко двору уже в качестве леди Латимер и вновь ни в чем предосудительном замечена не была.
Овдовев вторично, Екатерина получила предложение от Генриха и поначалу не на шутку испугалась. Она прекрасно знала – кто же в Англии не ведал об этом? – о бурных перипетиях семейной жизни короля. Но Генрих ее как-то уговорил. Не исключено, что он взял ее чисто на жалость. Мол, я человек старый, больной, уставший от жизни. Ни одной родной души рядом!.. Очень похоже на то, что Екатерина Парр была из тех женщин, с которыми лучше всего прокатывает именно эта тактика.
Они обвенчались. И получилось так, что шестая законная жена как раз и скрасила последние два с половиной года жизни Генриха, дала ему то, чего у него, нет сомнений, в жизни никогда не было, то есть незатейливый домашний уют. Помимо прочего она стала регулярно устраивать семейные посиделки, собирать у короля его детей от трех жен – сына и двух дочерей. До того все трое жили как-то наособицу, каждый сам по себе. С отцом более-менее часто общался только Эдуард, имевший свои покои во дворце.
Только вот жилось ей нелегко. Дело в том, что она была сторонницей протестантизма, к тому времени уже проникшего в Англию. О сложностях тогдашней религиозной жизни я подробнее расскажу в следующей главе, а пока скажу одно: исповедовать протестантизм в Англии было смертельно опасно.
Влиятельные враги королевы из числа придворных упирали именно на религию Екатерины, буквально засыпали Генриха самыми идиотскими доносами. Король им верил.
Причины тут были чисто медицинские. Один из его приступов описан в придворных хрониках очень подробно. Современные врачи не сомневаются в том, что это был классический инсульт с тромбом в одном из сосудов головного мозга. При этом люди и сегодня чаще всего умирают либо превращаются в самый что ни на есть натуральный овощ. Однако Генрих как-то выкарабкался из этой передряги. Душа его гвоздями была прибита к телу.
Так вот, у людей, перенесших инсульт, очень часто развиваются повышенная мнительность, подозрительность, раздражительность. Несколько раз Генрих даже отдавал приказ об аресте Екатерины и заключении ее в Тауэр, но ей как-то удавалось привести грозного супруга в разум. Он ограничивался тем, что не допускал ее к себе пару недель, а то и месяцев. Пока как-то обходилось, но однажды могло и не обойтись. Неизвестно, чем все кончилось бы, но за Генрихом пришла старуха с косой.
Екатерина пережила его лишь на год с небольшим. Спустя месяц после смерти короля она вышла замуж за генерал-адмирала Томаса Сеймура и умерла от родильной горячки, не щадившей в те времена ни крестьянок, ни королев.
Ну вот, а теперь можно поговорить о том, как Генрих Восьмой громил английскую церковь. Именно громил, другого более благозвучного слова не подберешь, как ни старайся.
Глубоко ошибется тот человек, который подумает, будто отказ папы римского разрешить королю развод и заставил Генриха освободить английскую церковь от власти понтифика. Это был всего лишь повод. Причины такого вот категорического решения крылись совсем в другом. Они не имели никакого отношения к религии. Да и автором этой идеи был не Генрих. Он всего-навсего воспользовался чужими наработками. Король внимательно отслеживал ситуацию в Европе, а там в то время творился если не ад кромешный, то нечто к нему крайне близкое.
Почти по всему континенту гремела и грохотала так называемая Реформация – движение за очищение церкви, которая, что греха таить, чересчур уж погрязла в мирских пороках. Высокопоставленные иерархи по сути дела вели жизнь светских феодалов – бархат и парча, блеск драгоценностей, соколиные охоты, пиры, балы «и кавалькады в чаще». Как у Марины Цветаевой, да.
