В Германии люди, прошедшие фронт, стали костяком штурмовых отрядов всех трех главных партий. Таковые подразделения были не только у нацистов и коммунистов, но и у социал-демократов, которых отчего-то принято считать белыми и пушистыми. Фронтовики самым активным образом участвовали в вооруженных мятежах, путчах и всевозможных заварушках, сотрясавших Германию с 1918-го по 1933 год.
В Венгрии фронтовики опять-таки стали главной движущей силой тамошней революции. Они вдобавок еще и убили премьер-министра графа Тису. Потом самые левые из них провозгласили советскую республику и организовали венгерскую ЧК.
В США после обеих мировых войн чернокожие фронтовики оказывались в первых рядах самых активных борцов за равные права. На войне они были полноценными людьми, ничем не хуже белых. Некоторые женились на европейских женщинах и привезли их с собой. Вернувшись домой, они вновь оказались существами второго сорта, не имевшими даже права показаться на улице под руку с белой женой-европейкой. Но прежнюю покорность война из них выбила.
То, что имело место быть в Англии, как нельзя лучше укладывалось в эту тенденцию. Во Франции в качестве лучников и пехотинцев воевало немалое число простолюдинов, главным образом крестьян. Эти люди вернулись домой уже другими. Война изрядно изменила их сознание. Они и прежде не смотрели на лордов и дворян как на неких существ высшего порядка, но определенное почтение к ним все же испытывали. А вот теперь от него мало что осталось.
Благородные рыцари?.. Во Франции крестьянин-йомен расстреливал из лука этих рыцарей в красивых доспехах, с павлиньими перьями на шлемах как куропаток, вышибал из седла дюжинами.
Дворяне?.. Во Франции крестьянин этих дворян крошил боевым топором и убедился в том, что кровь у них того же цвета, что и у него. Умирают они так же легко, если ударить верно.
Благородные лорды, владельцы поместий? Во Франции крестьянин порой такие поместья жег и грабил, а жену и дочек хозяина, случалось, укладывал под забором.
Какое уж тут почтение? Все эти господа – точно такие же люди. Они совершенно так же чешут в затылке и ходят до ветру. Вообще непонятно, по какому такому праву одни перебиваются с хлеба на воду, а другие жрут поросят и кутаются в меха.
В святой Библии о таком праве ничего не написано. Недавно в деревню заходил бродячий попик, он это растолковал совершенно точно. А ведь ему, слуге Божьему, умеющему читать и писать, виднее.
К тому же человек, прошедший военную службу, во все времена сплошь и рядом оказывался неплохим организатором, привыкшим принимать решения самостоятельно, действовать быстро и дерзко.
Одним словом, именно люди, прошедшие Столетнюю войну, и разожгли в 1381 г. крестьянский мятеж, крупнейший за всю историю Англии.
Возглавил это восстание Уот Тайлер. Этот человек был не крестьянином, а ремесленником, что явствует из самой его фамилии. «Тайлер» по-английски – «кровельщик», «черепичник». В этом нет ничего удивительного. Во многих странах крестьянские бунты возглавляли люди, не имеющие никакого отношения к этому сословию.
Это можно сказать не только о крестьянах. Чего стоит одна пролетарская Октябрьская революция. В ее большевистском руководстве пролетарий имелся один-единственный, и тот бывший, Шляпников. Остальные в подавляющем большинстве были дворянами либо интеллигентами из разночинцев.
Горючего материала в Англии имелось предостаточно, и поводы для бунта наличествовали очень серьезные. Тут уж не обойтись без более-менее подробного рассказа об английском крестьянстве того времени, да и не только о нем.
Прямое, откровенное рабство ко второй половине четырнадцатого века уже сошло на нет. В Англии жили совершенно свободные крестьяне-фригольдеры, владевшие собственными участками, но их было не так уж и много, меньше пятнадцати процентов всего населения страны. Большинство составляли вилланы, то есть крепостные. Их нельзя было покупать и продавать, они владели кое-какой собственностью, но не землей, в некоторых случаях могли отстаивать свои права в суде. Однако эти люди, как вогнанный в стену гвоздь, были намертво прикреплены к земле и не имели права покидать своего хозяина, лорда или крупного сквайра.
В этом отношении их русские собратья находились в лучшем положении. Раз в году, в так называемый Юрьев день, они могли выбирать себе нового хозяина и переходить к нему со всем своим движимым имуществом, но только в том случае, если полностью рассчитались по долгам со старым.
У вилланов такой возможности не было. При покупке поместья новым хозяином они автоматически переходили в его собственность точно так же, как сараи и амбары.
Господа выделяли им земельные участки для личного пользования, но за них нужно было вносить арендную плату. В прежние времена она в основном была натуральной. Наличествовала, конечно, и барщина – всевозможные работы на хозяина, как светского феодала, так и духовного. Монастыри и церкви были крупными землевладельцами, их вилланы жили и работали по тем же правилам, что и все прочие.
