Особых славословий в адрес короля как отца и заступника народа на сей раз не было. Правда, вновь всплыл вопрос о дурных советчиках, которых король должен был удалить и заменить лояльными лордами.
Как всегда и случается, восстание стало раскручиваться уже без малейшей агитации со стороны мятежников. Люди собирались в отряды и приходили в лагерь Кэда. Другие ограничивались тем, что на свой манер наводили справедливость на местах. Так в Уилтшире взбунтовавшиеся вилланы вытащили из церкви и убили епископа Солсберийского, жестоко их притеснявшего.
После получения известий о разгроме королевского отряда и убийстве его командира сэра Стаффорда среди знати, пребывавшей в Лондоне, началась настоящая паника. Воспоминания о мятеже Уота Тайлера еще не успели изгладиться из памяти этих людей. Тем более что лондонские низы, как и в прошлый раз, откровенно сочувствовали мятежникам. Столичные олигархи, тогдашние промышленные тузы, категорически выступили против плана дать мятежникам бой в городе. Они опасались, что понесут немалые убытки, а их мастерские окажутся сожжены и разрушены.
Король со свитой и всеми войсками, остававшимися при нем, деликатно выражаясь, отошел на заранее подготовленные оборонительные позиции, в хорошо укрепленный замок Кенильворт. Многие бароны, состоявшие при нем, разъехались по своим неприступным замкам.
Перед воинством Кэда распахнулись городские ворота. Он вступил в столицу, но свой штаб устроил и основную часть войска разместил не там. Руководитель восстания, видимо, решил, что в случае чего воевать на кривых и перепутанных лондонских улочках будет крайне трудно. Поэтому главные силы Кэд оставил в пригороде Саутворк, откуда можно было контролировать основные подходы к Лондону.
Повстанцы тут же по примеру Тайлера начали искать главных народных обидчиков, по каким-то причинам не сбежавших вместе с королем и оставшихся в Лондоне. В число таковых входили баснословно богатый купец Маллас, имевший какое-то отношение к сбору налогов, главный шериф Кент Кроумер и лорд-казначей Сэй-энд-Сел. Как позже напишет о другом персонаже в мушкетерской трилогии Александр Дюма, «он был министром финансов, а министров финансов никогда не любят».
Маллас ухитрился где-то спрятаться так надежно, что бунтовщики его не нашли и со злости разгромили и разграбили роскошный особняк, принадлежавший ему. Кроумера повстанцы изловили, судили всем народом и лишили головы. Сэй-энд-Сел прятался в Тауэре. Комендант лорд Скейлс наплевал на классовую солидарность и выдал его мятежникам в обмен на обещание Кэда не штурмовать крепость.
В отношении лорда-канцлера, персоны значительной, повстанцы решили все же соблюсти юридические формальности и отвели его к мировым судьям. Завязался долгий юридический спор. Лорд ссылался на Великую хартию вольностей, где было написано, что обвиняемого должны судить двенадцать присяжных его сословия. А поскольку он пэр, то требует суда пэров и никакого другого не признает.
Ну откуда же было взять в Лондоне пэров, если они все до единого сбежали вместе с королем? Узнав, что юридическому диспуту конца не видно, толпа, собравшаяся у здания суда, потеряла терпение, отволокла лорда-канцлера в пригород Смитфилд, где при Тайлере окончил счеты с жизнью его тогдашний предшественник, и уже без всякого суда обезглавила.
Этим все казни и ограничились. Кроме особняка Малласа ни один дом в Лондоне не пострадал.
Возможно, именно оттого, что мятежники вели себя мирно, городская верхушка решила, не дожидаясь указаний короля, немного повоевать. Кое-какие силы у нее для этого имелись. Это были сильный гарнизон Тауэра под командованием лорда Скейлса, рота лучников, только что вернувшаяся из Франции, еще несколько мелких подразделений и вооруженная челядь городских олигархов. Они вполне могли захватить мост через Темзу, после чего отряды Кэда в силу тамошней географии оказались бы заперты в Саутворке. А там, смотришь, и король подоспеет на подмогу.
С наступлением сумерек началось. Впервые в истории Англии на ее территории грохотали пушки и стелился клубами пороховой дым.
Пушки, военную новинку того времени, Скейлс привез из Тауэра. Это самое «вундерваффе» было еще крайне примитивным: железная труба на массивной подставке-колоде вместе колес, прицельной точности никакой, ядра каменные. Особого ущерба в живой силе мятежники не понесли, разве что самые невезучие из них угодили под летящие каменюки, но психологический эффект был нешуточный.
В рядах повстанцев какое-то время царила жуткая паника. Впрочем, она быстро прекратилась, и началась привычная драка холодным оружием. Внезапная атака особого успеха не принесла. Один конец моста лондонцы захватили, другой остался в руках мятежников. Они контролировали проход и проезд в столицу.
Городские власти начали переговоры. С их стороны дело вели несколько высокопоставленных церковных иерархов. Они изучили перечень жалоб и требований, пообещали всячески посодействовать в удовлетворении их королем, а взамен потребовали, чтобы мятежники разошлись по домам и разоружились.
