Эдуард провел во Франции успешную военную кампанию. Территориальных приобретений он не добился, но, словно заправский рэкетир, выбил из французского короля солидную ежегодную субсидию, называя вещи своими именами – дань.
К слову сказать, деньги на эту кампанию король собрал довольно оригинальным способом. В повышении налогов его изрядно ограничивал парламент, в те времена отнюдь не карманный. Эдуард отправил своих посланцев в дома самых богатых жителей Лондона. Эти люди вели себя крайне вежливо, объясняли хозяевам, что король страшно нуждается в деньгах, а потому просит своих верных подданных помочь, одолжить ему некоторую сумму, причем весьма солидную.
Лондонские олигархи прекрасно понимали, что это не просьба, а приказ. Денежек, отданных взаймы, они никогда больше не увидят. Так оно и оказалось. Однако ссориться с королем никому не хотелось, и богатеи, кряхтя, развязывали кошельки. На поход во Францию этого хватило.
Однако Эдуард внес немаленький вклад в английскую культуру, Этот большой любитель книжной словесности покровительствовал и помогал деньгами английскому первопечатнику Уильяму Кэкстону. За четырнадцать лет работы тот издал книги девяноста девяти названий, а вскоре в Англии появились и другие типографии. Число книг резко увеличилось. По сравнению с рукописными они стали стоить гораздо дешевле.
Эдуард заботился и о развитии экономики, немало сделал для торговли и ремесел. Именно при нем в Англии началось производство шелка, прежде ввозившегося из-за границы. Эдуард создал и то, что на Руси именовалось ямской гоньбой, то есть сеть почтовых станций, где всегда были наготове свежие лошади. Тут мы опередили англичан чуть ли не на триста лет. В первую очередь эти станции обслуживали королевских курьеров, развозивших по стране важные бумаги. Меняя лошадей, они преодолевали миль сто в сутки – неслыханная по тем временам скорость.
После смерти Эдуарда королем под тем же именем и шестым номером стал его двенадцатилетний сын. Ввиду малолетства нового государя регентом по завещанию покойного короля был назначен его дядя, герцог Ричард Глостер из Йоркского дома. Официально короноваться мальчонка не успел. Буквально через три месяца он вместе с младшим братом оказался в Тауэре, после чего никто живыми принцев не видел.
На трон под именем Ричарда Третьего взошел герцог Глостер. Это произошло отнюдь не в результате переворота, мятежа, вооруженного выступления, как можно подумать, зная английскую историю. Все было совершенно законно. Парламент на специальном заседании признал юного Эдуарда и его брата незаконнорожденными. Выяснилось, что еще до женитьбы на Элизабет, их матери, Эдуард Пятый уже был обручен с графиней Элеонорой Батлер, а по некоторым сведениям и женат на ней. Это обстоятельство делало его второй брак незаконным, а обоих сыновей – бастардами. Вдобавок Элизабет королевской кровью похвастать не могла. До брака с королем она уже была замужем и имела двух детей.
Парламенту были предъявлены и доказательства, и свидетели незаконности второго королевского брака. После чего был принят официальный акт, который объявлял двух юных принцев незаконными сыновьями Эдуарда Пятого, а королем Англии провозглашал Ричарда.
Этот человек правил Англией неполных три года и, как мы увидим позже, оказался не самым худшим королем. Но частенько случается, что правителя, каким бы хорошим и законным он ни был, одолевает нахрапистый претендент, пусть даже его права на власть являются и вовсе ничтожными. Именно это с Ричардом и произошло.
Об английской короне всерьез возмечтал Генрих Тюдор, обосновавшийся во Франции, подальше от английских политических сложностей. Они и в самом деле сплошь и рядом были крайне опасны и для здоровья, и для самой жизни.
Сравнивать их права на престол просто смешно. Ричард был братом короля Эдуарда Четвертого и правнуком Эдмунда, сына Эдуарда Третьего Плантагенета. Родословная Генриха будет пожиже. Его бабушка – французская принцесса. Отец Генриха, правда, был женат на Маргарет Бофорт, имевшей отношение к Ланкастерскому дому. Однако ее дед Джон Бофорт был незаконным сыном одного из Ланкастеров. Отец его признал много позже рождения, что по законам того времени оставляло Джона бастардом.
Одним словом, прав на английский трон у Генриха Тюдора не было совсем. Вообще-то в жилах у него текла четверть французской королевской крови, но французы это как-то проигнорировали, у них своих претендентов на трон хватало, к тому же Генрих подпадал под закон «Негоже лилиям прясть». Так что во Франции ему ничегошеньки не светило.
А вот в Англии кое-какие перспективы замаячили. Как у всякого короля, у Ричарда хватало врагов и недоброжелателей. Они стали стекаться во Францию к Генриху, ничуть не собираясь копаться в генеалогии и под микроскопом изучать его права на трон. Тут действовали другие соображения. Есть вожак и шанс на победу, а законы – дело десятое. Хотя родная сестра Генриха, герцогиня Бургундская, считала права своего братца на трон ничтожными, о чем говорила ему в лицо.
