— Да, такого человека забыть трудно. А после Генриха пришла очередь остальных. Юриша Димм, отчаянная воительница, исчезла в диком космосе. Видимо, попала под удар чудом уцелевших негуманов или кочевников — такова версия для народа, а на самом деле ее уничтожили мои гвардейцы. Сэм Ривкин, советник моего отца, был застрелен ревнивым мужем, который застал его в постели со своей супругой. Имрана Сахибова, командующего Первой Ударной армией, зарезал сумасшедший офицер, которого он разжаловал в рядовые. Вальтер Заукен, промышленник, перепил, споткнулся и упал со стены родового замка. Дмитрий Любушкин, по прозвищу Карающий Меч, отправился на родную планету, где вспыхнул мятеж, и его разорвали повстанцы. Эрнандо Сантана, непревзойденный стратег, чистосердечно признался, что злоумышлял против меня, и повесился. Арчибальд Смиттсон, лихой рейдер, разбился на гоночном аэромобиле. Все они были моими товарищами, по крайней мере, считались таковыми. Но их время, так же как и твое, Ираклий, ушло.
— Что же, я в твоей власти, Орландо. — Ираклий попробовал пошевелиться и не смог, так как воины держали его крепко. — Однако скажи мне, при чем здесь солдаты и офицеры, которые погибли? Ты изначально поставил нас в такое положение, что мы были скованы и не могли выиграть войну, а за нашими спинами постоянно торчали твои контролеры. Со мной понятно: я стал опасен и неугоден. Так убей меня и забудь про Ираклия, который громил твоих врагов. Но зачем были нужны такие огромные жертвы среди моих воинов?
— Все просто, мой друг. — Таги отпустил волосы вождя, встал и брезгливо отряхнул ладони. — Ты сам сказал, что это были ТВОИ воины. А зачем мне войска, которые уважают и ценят своего военного вождя больше верховного правителя? Нет. Мне такие солдаты ни к чему.
— Значит, мы бились с новороссами зря?
— Отчего же! Совсем не зря. Вы ослабили сильнейшее независимое государство в Рукаве Персея, и флоту, который отправится по вашим следам, будет легче сломить непокорных. Впрочем, тебя это волновать уже не должно. Что-то я разговорился, наверное, есть потребность поделиться своими мыслями и чаяниями с кем-то из бывших друзей. А это слабость, которая недопустима, и потому нашу беседу пора заканчивать. Прощай, Ираклий.
— До встречи! — выкрикнул вождь, которого поволокли к выходу. — Мы еще встретимся! Пусть не в этой жизни, так на том свете! Обязательно! И там мы с тобой сочтемся!
Ираклия вытащили из тронного зала, и вновь наступила тишина, которую так любил Орландо Таги. И, закрыв глаза, он попытался уловить хоть какой-нибудь звук и услышал мягкое шлепанье подбитых войлоком тапочек. Это был его юный сын Гурий, точная копия властителя Центральных миров и единственный человек во всей огромной Вселенной, которого он любил.
— Гурий. — Не поднимая век, Орландо позвал сына.
— Да? — Младший Таги замер рядом с отцом.
— Ты все слышал?
— Только концовку твоей беседы с Ираклием.
— И что ты скажешь? Я правильно поступаю?
Краткая пауза и ответ — именно такой, какой Орландо хотел услышать:
— Кто я такой, чтобы оценивать поступки родителя, который подарил мне жизнь? Это не мое дело. Ты мой отец — этого достаточно, и я поддерживаю любое твое решение.
— Молодец. — Гурий промолчал и кивнул, а Защитник Человечества сказал: — Ираклий не справился с поставленной задачей. Да и не мог с ней справиться. Но уничтожение с последующим захватом независимых новых планет необходимо продолжать, и тот, кто покорит для меня государства Рукава Персея, получит великую славу.
— Это так, отец.
— И я хочу, чтобы эта слава досталась тебе, моя кровь.
— Но я не полководец! — воскликнул Гурий.
— Я тоже им не был и, даже более того, не являюсь им сейчас, хотя мной выиграно множество сражений. Поэтому в поход ты отправишься не один, а вместе с опытными военачальниками и флотоводцами.
— Твое слово — закон, отец, и я готов.
— Хорошо. На сборы, формирование флотов и армий выделяю вам шесть месяцев, а пока вперед выдвигаются эскадры разведчиков.
Теплый солнечный день. И над космодромом «Раста», в чистой синеве небес, оставляя за собой белые инверсионные следы, скользили аэрокосмические перехватчики «Сапсан» — в умелых руках грозные машины, юркие убийцы десантных шаттлов и мелких космических судов, которые совершали плановый тренировочный полет.
«Красиво идут», — мысленно отметил я, проводив перехватчики взглядом, и улыбнулся. После чего машинально поправил фуражку, одернул новенький темно-синий мундир, и взгляд сместился на взлетно-посадочное поле разрушенного космодрома.
