Он появился из ниоткуда в баре по соседству — голый, голубоглазый, сияющий голубым и белым светом, с серебряным молотом на его мускулистом плече.Я, Сильвия Хоуп, уже тогда должна была понять, что дело дрянь.Когда он молча вышел из бара, я подумала, что больше никогда не увижу его. Обнаженный косплей? Спор по пьяни? Полагаю, я никогда Р±С‹ этого не узнала. До тех пор, пока по дороге РґРѕРјРѕР№ не увидела его СЃРЅРѕРІР°, дерущимся с другим парнем в парке прямо у моего дома.Затем последовали вспышки молний, светящиеся глаза, а парень, с которым он сражался, кажется, превращался в гигантского змея.Я уже начинаю задаваться вопросом не подсыпали ли мне чего-РЅРёР±СѓРґСЊ в баре. Р
Бог Грома рассматривал темную, задымлённую комнату, пытаясь избавиться от мутности в глазах.
Он определенно приземлился не там, где ожидал.
По
Место ощущалось иначе.
Даже запах изменился — теперь почти не пахло рыбой, крабом и виски, зато присутствовал обжигающий глотку запах металла, цемента, кошачьей мочи и протухшей еды.
Железо и сталь, цемент и стекло.
Пиво. Он мог различить здесь запах пива, поэтому не все вещи из его воспоминаний исчезли.
И всё же, изменения были ощутимыми.
Сейчас он стоял на равнине; он мог распознать это какой-то частью своих чувств, улавливал разницу в земле под его ногами. Где же холм? Поля, которые он помнил? Фруктовые деревья? Он припоминал, что с холма открывался вид на город побольше, вместе с океаном вдали. Он помнил ухоженный парк с усадьбой.
Неужели прошло так много времени?
С этим вопросом на него накатила волна меланхолии, воспоминания мимолетного, но болезненно острого и грубого даже сейчас, несмотря на прошедшие годы. По правде говоря, воспоминания были настолько мучительными, что Тор едва мог позволить им находиться в его разуме.
Прошло столько лет. Так много лет и всё же, почему-то этого оказалось недостаточно.
Он бы столько всего хотел позабыть.
Было бы проще просто забыть.
Думая об этом, он поймал взгляд светло-карих глаз почти янтарного цвета, которые наблюдали за ним с другого конца этой тускло освещённой комнаты. Она смотрела на него, и волосы были совсем не похожими, и лицо другое, хотя и оно было потрясающе красиво, но по-другому. Одежда тоже отличалась, изумительная и роскошная фигура была совсем не такой, как он помнил; та была более мускулистой, а у этой кожа гораздо светлее, либо от недостатка солнечного света, либо из-за различий в пигменте…
Дело было в глазах. В этих изумительных глазах.
Возможно, цвет слегка отличался, но… во имя Асгарда.
Выражение в этих глазах.
Ее взгляд был любопытным, но глубоким, немного детским, но с мудростью и безмолвием, от которых у него перехватило дыхание — этот взгляд пронзил его, такой знакомый, и он почувствовал, что она могла бы воткнуть нож ему в грудь, просто продолжая так смотреть на него.
Прежде чем Тор смог сделать вздох, она отвернулась, разрывая связь между ними. Всё произошло так быстро, что это сбило его с толку; кто-то подошел к ней, заговорил, взял её за руку, потянул назад, и она исчезла в толпе.
Другие двинулись вперед, занимая её место.
В один момент она была там, а потом просто… исчезла.
Кто-то увел её.
Они забрали её у него.
Тор моргнул, словно выходя из транса. На мгновение в нём вспыхнул гнев, разочарование, затем он почувствовал себя глупо, словно был захвачен собственной памятью, желаниями своего сердца и разума, а не холодной реальностью. Что бы ни являлось причиной этого слащаво-сентиментального погружения в несбыточные желания и воспоминания, всё это было врагом рациональности, и тем более долга, который привёл его в этот мир.
Такие порывы были слабостью.
Учитывая то, кем он являлся, Тор совершенно не мог позволить себе эти слабости. Они лишь предоставляли его бесчестным родственникам больше возможностей для удара.
И всё же желание изгнания мысли ещё не равняется её изгнанию.
В большинстве случаев у него не было причин думать о ней, поэтому жизнь шла своим чередом, с обычной дозой разочарования и боли в ней. Но рана до сих пор оставалась там, безмолвно ожидая, пока что-нибудь не выведет её на передний план его мыслей, и тогда нож вонзался глубже.
Ложь о том, что он якобы преодолел всё, перешагнул через ту прошлую жизнь, ту любовь, была весьма полезной ложью.
Необходимой ложью.
Некоторые вещи даже боги не в силах изменить.
Она давно мертва. Уже много лет.
Он заставил свой разум вернуться в настоящее, к цели, которая привела его сюда.
Оглядев переполненный бар, он снова задался вопросом.
В нужном ли он месте?
