Колдуньи Скульд и Верданди приютили нас с богом коварства на все это время, пока происходил процесс моего выздоровления. Скульд оказалась совсем не старой, как мне привиделось ночью. Возможно, такое впечатление сложилось из-за ее светло-русых волос, практически пепельного цвета и бледной матовой кожи, на которой ярко выделялись голубые глаза. При свете дня богине будущего можно было дать не больше двадцати. Верданди – богиня настоящего, приходилась средней сестрой Урд и выглядела практически так же, как и Скульд: белые волосы, фарфоровая кожа, но только плюс десять-пятнадцать лет. Ведьмы поделились своей скромной пищей и дали крышу над головой, также поведав много полезной информации касающейся ожерелья Фрейи. Мы оказались не единственными охотниками за украшением. Многие отчаянные смельчаки пытались отыскать Брисингамен до нас и бесследно сгинули в здешних местах, угодив в болота или в цепкие сети зелиген – синих существ с видом прекрасных девушек. Они заманивают мужчин своим прекрасным пением, утаскивая под воду. Также не стоит забывать про черных драконов и троллей, но, несмотря на все опасности темного леса, некоторые продолжают поиски и сегодня, собираясь в небольшие группы, чтобы выжить в этих суровых безжалостных дебрях. Скульд с Вердандиной посоветовали нам присоединиться к отряду под предводительством некоего Бои. По словам ведьм, он вырос рядом с Болотистой Пустошью и еще ребенком успел изучить все потаенные тропы, ущелья и ходы в скалах. Однажды юноша, обедая в таверне, услышал о мистическом ожерелье и решил поставить перед собой невыполнимую цель – во чтобы то ни стало отыскать украшение. Теперь, как только сходили снега, и прекращался сезон дождей, Бои собирал людей и отправлялся на поиски. Его очередная экспедиция должна была состояться на днях. Скульд обещала показать нам дорогу к поселению под названием «Бримир», расположенному в устье горной реки, где, собственно говоря, и проживает Бои. Теперь туда лежал наш с Локи путь.
Устав бродить среди стройных кленов, я осторожно опустилась на землю, стараясь не помять яркие лиловые бутоны. Мимо пролетающие шмели с пушистым брюшком в черно-желтую полоску издавали монотонное жужжание, паря над душистыми цветами, и попутно разнося по округе золотую пыльцу. Закинув руки за голову, я прилегла на траву, устремив свой взгляд к лазурному небосклону. Редкие кучевые облака иногда загораживали яркое светило планеты Фенсалир, опуская на зеленые верхушки сосен замысловатые тени. Легкий теплый ветерок трепал их кроны, слегка раскачивая мощные стволы в разные стороны. Я с шумом вдохнула кислород, насыщенный сладковатыми ароматами, и закрыла глаза, наслаждаясь успокаивающей тишиной. Жаркие лучи попадали на лицо, приятно опаляя кожу. Создавалось такое впечатление, что я таю на солнце подобно горящей восковой свече. Минут через двадцать от этого действия меня сморило в сон.
Снились какие-то детские воспоминания – плеск воды, нежные мамины руки, теплая улыбка папы, смех детей, играющих в песочнице, и бесконечное море с пенистой соленой водой. Я ощущала привкус соли на кончике языка, разглядывая темно-синюю блестящую пучину. Еще мне постоянно казалось, что кто-то выкрикивает мое имя, зовет, пытается найти, но я не вижу никого, кроме веселых детей, копающихся в песочнице, и Фила, пытающегося догнать маму, чтобы окунуть в море. Я смотрю на родителей и громко хохочу, наблюдая за их возней. Они такие веселые, молодые и жизнерадостные, что невольно заражаешься таким игривым настроением, но постоянно мешает только пронзительный голос. Из-за него я не могу вдоволь насладиться таким прекрасным моментом. Холодный баритон никогда не утихает. Ищет меня. Он как будто не из этого идеального мира без горя и боли, доносится извне. Элизабет машет мне рукой, приглашая присоединиться к ним с папой, а я продолжаю стоять на месте и оглядываться по сторонам. В какой-то момент крик становится громче, разносясь эхом по песчаному пляжу. Я вздрагиваю и резко открываю глаза.
Вокруг меня вновь возникли высокие деревья, голубое небо с кучевыми облаками и лиловые цветы. Все еще родная планета Фригг. После крепкого сна конечности затекли, стали неуправляемыми, во рту пересохло, в голове царил полнейший бардак. Я зевнула и медленно потянулась, разминая кисти рук. Послышался хруст суставов. Сколько же я спала? Часа два… не меньше.
