«Конечно, знаю — тогда я всё лето проторчу на вилле Кавасимы, верно? Ага, разбежались! А кто будет заниматься стиркой, мыть ванную, готовить и всё остальное по дому делать?.. Давай, помоги мне немного с ужином. Перемешай мисо-соус с уксусом».
Рюдзи передал Тайге ложку и стеклянную миску с приправами, а сам тщательно протёр тряпкой маленький стол.
«Это для чего?»
«Для удо с водорослями».
«Фу! Терпеть не могу!»
«Но тебе же полезно! От него груди растут».
«Хорош врать, страшилище».
«С… стра… шилище?!…»
Уколов Рюдзи этим замечанием, Тайга стала перемешивать ингредиенты. По-детски сидя на полу, она выпятила губы и взбешённо произнесла:
«Уверена, ты уже должен бы знать, что я…»
«Да, да… Ты права…»
«Знаю. Ты собиралась сказать: „Можешь ехать, куда угодно и делать, что хочешь — мне плевать“, — верно? Да знаю, знаю! Тебя бесит, что Китамура тоже поедет, разве нет?»
Однако.
«Нет, не то… Конечно, то, что Китамура-кун едет, как бы тоже важно, но главная причина в том, что я не хочу, чтобы ты ехал к ней на виллу».
«Э…»
Рюдзи кинул взгляд на профиль лица Тайги. Пока она перемешивала уксусный мисо, её настроение ухудшилось, и щёки надулись. В душе Рюдзи родился вопрос.
«Кто станет мне готовить, пока тебя не будет?! Конечно, если ты согласен возвращаться с виллы по три раза на дню только лишь за этим, тогда другое дело».
«А! Понял. Точно, теперь-то ясно».
«…Рю~дзи~?»
«Ты вообще осознаёшь своё положение? Ты — пёс. Мой пёс. Скажи это! Скажи, что высший смысл твоей жизни — служить мне, как и положено животному! Скажи, что за все прошлые шестнадцать лет ты как будто и не жил вовсе, пока не стал служить мне!»
«Чего?! С чего бы мне захотелось говорить такое?!»
«Скажи, болван… Когда я говорю что-то сделать, ты делаешь, как тебе сказано!»
Тайга мрачно улыбалась, и глубины её глаз были темны, как чёрная дыра.
«Ты… видел мои груди, разве нет?… И трогал их, так?… Это унижение просто невыносимо! Каждый раз, когда я думаю об этом, так и кажется, что сердце сейчас выскочит через нос… За то, что ты сделал со мной, за этот грех ты не сможешь расплатиться, даже если будешь служить мне всю оставшуюся вечность! Понимаешь? Это я здесь жертва… Ясно тебе?!»
Рюдзи было нечего сказать.
«Т-ты же тоже видела мои соски?! Это то же самое! И ты сказала, что я видел твои? Да кто бы успел такое заметить, когда мы чуть не утонули?!»
«Чего-чего? Я видела твои соски?! Ты имеешь в виду те ненормально чёрные, отвратные изюмины?»
«Отвратные изюмины?!»
От такого оригинального оскорбления Рюдзи в отчаянии опустился на колени. До сих пор это оскорбление было самым обидным из всех, какие он от неё слышал. «Тьфу!» — Тайга даже притворилась, будто сплёвывает в отвращении, а затем вернулась к перемешиванию уксусного мисо.
«Ва!»
Она двинула ложкой слишком сильно, из-за чего та вылетела и стукнула Рюдзи, всё ещё стоявшего на полу на коленях, прямо по лбу.
«Ай!.. Вот же… растяпа криворукая!» — несчастным голосом простонал Рюдзи, пока мисо стекал по его лицу. В этот момент Ясуко, уже собравшись идти на работу, вошла в комнату.
«О, боже~. Ужин ещё не готов?»
«А, сейчас, минутку. Уже почти».
Рюдзи стёр с лица мисо и вернулся на кухню, как покорная жена, на которую только что наорала её жестокая свекровь.
Пока Рюдзи наполнял миски супом мисо, он слышал за спиной беседу тех двоих.
«Надо же~. Тайга-тян уже размешивает уксусный мисо! Какая ты молодец, вот хорошая девочка~».
«П-правда?»
«Я-тян любит удо больше всего на свете~!»
Ясуко начала наклоняться в сторону Тайги. На её юном лице, покрытом слоем косметики, как всегда была невинная улыбка. Почему-то у неё был радостный вид, когда она встала перед Тайгой.
«Ну, Я-тян подумала, что ничего, если Тайга-тян на них посмотрит!»
«Э? Посмотреть на что?»
Рюдзи собирался нести поднос, заставленный мисками с супом и прочими тарелками, к маленькому столику, и тут обнаружил, что Ясуко стоит лицом к Тайге и спиной к нему. Он смотрел, не зная, что она задумала.
«Подойди. И. Взгляни! Раз уж Тайга-тян вчера выглядела так, будто хочет на них посмотреть~!»
Он увидел, как его мать подняла блузку над своими грудями.
«ЧТО?!»
Едва удержавшись, чтобы не уронить поднос на пол, Рюдзи мог видеть только бледную спину Ясуко, в то время как Тайга, окаменев, стояла на татами.
