— Я только с вами поздоровался, а вы сбили меня с ног. Интересно, что подумал бы этот ваш маамад, если бы я сообщил о сегодняшнем инциденте?
Мигель огляделся по сторонам, словно ища какой-то помощи. Кругом были только воры, проститутки и работяги.
— Мне надоели ваши угрозы, — сказал он устало.
— Может, и так. Какое это теперь имеет значение? Вы пытались завалить мою жену. Вы напали на меня. Наверное, мне следует прямиком отправиться к этому человеку, о котором вы говорили, Соломону Паридо.
— У меня на это смелости не хватило, — устало сказал Мигель. — Я пальцем не дотронулся до вашей жены. Говорите, что вам нужно, я хочу закончить этот разговор как можно скорее.
— Мне нужно все то же самое, а именно мои пятьсот гульденов. Вы могли бы дать их мне, потому что так было бы справедливо, но у меня есть что-то, что вас интересует, и я готов принять деньги взамен этого.
— И что же это?
Иоахим утер кровь рукавом сорочки.
— Мое молчание. Вы вели дела с неевреем и попытались совершить адюльтер с женщиной-христианкой. Кроме этого, я видел вас с вашей подругой. Я знаю, откуда она получает свои деньги, и мне кажется, маамаду будет интересно узнать обо всем этом.
Иоахим мог видеть Мигеля с Гертрудой, но откуда ему знать, что Гертруда берет деньги у детей своего мужа? Это показалось Мигелю странным, но у него не было сил выяснять, как Иоахим об этом узнал; он хотел закончить этот разговор как можно скорее.
— Я не хочу обсуждать это с вами.
— С вашими возможностями, — спокойно сказал Иоахим, — думаю, вы достанете эти деньги. Можете их занять или украсть, мне безразлично, главное, чтобы они попали ко мне.
— Ваши угрозы — пустяки, они ничего не изменят.
Мигель развернулся и быстро зашагал прочь, чувствуя, что Иоахим за ним не пойдет. У него дрожали руки, и каждый шаг давался с большим трудом. В этот день ему крайне не везло, но, несмотря на это, он был почти уверен, что Иоахим не пойдет в маамад. Желай голландец погубить Мигеля — он позволил бы той женщине вызвать стражу. Но если Мигеля накажут, игра будет окончена, а Иоахиму, похоже, нравилось в нее играть. Он получал удовольствие от своих ран, он наслаждался своими угрозами. Это было единственное, что у него оставалось.
Мигелю была нужна Гертруда. Теперь не имело значения, какие секреты она от него скрывает, — пусть у нее будут свои секреты, как у него были свои. Ему нужны ее деньги, а не ее честность. Если он сумеет получить у нее еще тысячу гульденов, это может его спасти. Тогда он расплатится с Нунесом и купит еще опционов на продажу, чтобы противостоять опционам Паридо на покупку. Если повезет, он еще и повлияет на цену кофе. Потом вырученные деньги он потратит не на то, чтобы расплатиться с долгами, как сперва планировал, а на то, чтобы восполнить первоначальные вложения Гертруды. Этим его надежды не ограничивались. Если ему удастся получить еще тысячу или лучше тысячу пятьсот гульденов, он уладит все проблемы.
Несмотря на неудачи в прошлом, Мигель решил начать поиски с "Золотого тельца". Поспешив в это низкопробное заведение, он нашел толстого хозяина таверны Криспина практически в полном одиночестве. Тот сидел на табурете за барной стойкой, поедая с причмокиванием из миски пивной суп и запивая его изрядным количеством пива.
— Доброе утро, Криспин! — радостно приветствовал его Мигель, словно закадычного друга. — Как идут дела сегодня?
— Какого черта, кто вы такой? — Криспин посмотрел с удивлением на Мигеля, но быстро потерял к нему интерес и вернулся к своему супу.
— Мы познакомились несколько недель назад, — объяснил Мигель, стараясь не терять радостного тона. — Я был с Гертрудой Дамхёйс.
Криспин наморщил лоб:
— Хоть бы и так. — Ни с того ни с сего он взял и плюнул в собственную тарелку с супом. — Не желаю иметь никаких дел с этой чертовой стервой.
— Будем учтивыми. — Мигель шагнул вперед. — Я не знаю, что произошло между вами, но мне необходимо увидеться с госпожой Дамхёйс, и я подумал, что вы знаете, как мне ее найти, или знаете кого-нибудь, кто мог бы мне помочь.
— Откуда мне знать, где можно найти эту волчицу? Слышал, она отправилась куда-то на юг. Лучше бы сразу к чертям в пекло.
— Несмотря на разногласия, — не унимался Мигель, — вы по-прежнему родственники.
Криспин засмеялся, и его толстое тело задрожало.
— Никакая она мне не родственница. Еще чего не хватало. Мне дерьмо, которое выходит по утрам из моей задницы, роднее, чем она.
Мигель потер лоб:
— Так вы ей не родственник?
Хозяин таверны снова засмеялся, на сей раз не так сильно. На его лице промелькнуло нечто вроде сочувствия.
— Вас обманули. Мне ничего не известно ни о моем отце, ни о моей матери. У меня никого нет на этом свете и никаких кузин тоже нет. Может, к родственникам она относится получше, но мне не повезло, и я к их числу не принадлежу.
Она называла Криспина своим кузеном не однажды. Возможно, это было слово из нового тайного языка, которым она пользовалась вольно. Это не имело значения, и у Мигеля не было сил распутывать всю эту путаницу.
