Еще пять минут я простоял, припав к полицейскому фургону — руки в стороны, ноги врозь, — пока они что-то кричали и пихались. Я стоял, опустив глаза в землю. Сара ждет меня.
Черт, лучше бы так оно и было!
Утекла еще минута — снова крики, снова тычки, — и я потихоньку оглядываюсь. Если в ближайшие минуты ничего не изменится, придется включаться самому. Хренов Бенджамин! Плечи ноют от неудобной позы.
— Отличная работа, Томас, — раздается голос за спиной.
Я заглядываю из-под руки. Пара обшарпанных «редуингов». Один ботинок — плашмя, другой — воткнув носок в пыль. Очень медленно я поднимаю голову, по ходу открывая для себя остатки Рассела Барнса.
Он стоял, прислонившись к дверце фургона, улыбаясь и протягивая мне свою вечную пачку «Мальборо». На нем была летная кожанка с вышитым слева на груди именем «Коннор». Что еще, мать его, за Коннор?
Вертухаи откатились назад, правда, совсем немного — очевидно, из уважения к Барнсу. Основная масса продолжала наблюдать за мной, думая, что они явно чего-то пропустили.
Я отрицательно покачал головой, намекая на сигареты.
— Я хочу увидеться с ней. Потому что она ждет меня.
Барнс пристально посмотрел мне в глаза, а затем снова улыбнулся. Настроение у него было превосходное — сплошная непринужденность и расслабленность. Для него игра была окончена.
— Разумеется.
Затем небрежно оттолкнулся от фургона — обшивка отозвалась металлическим хлопком — и жестом велел следовать за ним. Море тесных рубашек и стильных очков расступалось, пока мы не спеша шагали к голубой «тойоте».
Справа, за стальным барьером, топтались репортеры. Кабели змеями вились у их ног, а голубовато-белые лампы пронзали иглами лучей остатки ночной темноты. Когда я проходил мимо, несколько камер решили потренироваться на мне, но большинство по-прежнему не отлипали от здания.
Самая выгодная позиция, кажется, была у Си-эн-эн.
Умре вылез из машины первым. Сара же просто сидела и ждала, глядя в одну точку куда-то вперед, сквозь ветровое стекло, и руки ее были плотно зажаты между коленями. Нам оставалось пройти всего пару ярдов, когда она перевела глаза на меня. И попыталась улыбнуться.
«Я жду тебя, Томас».
— Мистер Лэнг.
Умре шагнул мне навстречу, вставая между мной и Сарой. На нем было темно-серое пальто, под ним — белая рубашка без галстука. Лоск на лбу показался чуть тусклее, чем мне помнилось, а на челюсти пробивалась свежая щетина. В остальном же выглядел он как всегда хорошо.
Да и с чего бы ему так не выглядеть?
Секунду-другую он пристально смотрел мне в лицо, а затем кивнул — коротко и удовлетворенно. Так, словно я всего лишь сносно подстриг ему газон.
— Хорошо, — произнес он.
Я ответил ему долгим взглядом.
— Что «хорошо»?
Но Умре уже глядел куда-то за мое плечо, подавая кому-то сигнал, и я почувствовал движение у себя за спиной.
— Еще увидимся, Том, — сказал Барнс.
Я обернулся. Он отступал, медленно и небрежно, словно давая понять: «Я буду скучать». Наши взгляды встретились, он послал мне иронический салют и, развернувшись, быстро зашагал к военному джипу, припаркованному в тылу автомобильной армады. Увидев приближающегося Барнса, блондин в штатском завел мотор и дважды посигналил, разгоняя толпу перед капотом. Я повернулся к Умре.
Тот изучал мое лицо, на этот раз чуть пристальнее, чуть профессиональнее. Будто пластический хирург.
— Что «хорошо»? — повторил я свой вопрос и подождал, пока слова преодолеют пропасть между нашими мирами.
— Вы сделали, как я хотел, — ответил Умре. — Как я и предсказывал.
И снова кивнул. Мол, здесь маленько обкорнаем, там чуток подберем — да, полагаю, с этим лицом еще можно что-то сделать.
— Кое-кто, мистер Лэнг, — продолжал он, — кое-кто из моих друзей предупреждал, что с вами будут проблемы. Мол, вы из тех, кто может встать на дыбу. — Он вздохнул чуть глубже. — Но я оказался прав. И это хорошо.
А затем, по-прежнему не сводя с меня глаз, отступил на шаг в сторону и открыл пассажирскую дверцу «тойоты».
Я смотрел, как Сара медленно вылезает из машины. Как она выпрямляется — руки сложены на груди, словно отгораживаясь от предрассветного холода, — и поднимает лицо ко мне.
Мы были так близко!
— Томас, — произнесла она, и на секунду я с головой погрузился в эти глаза — до самых глубин — и коснулся того неведомого, что привело меня сюда. Того поцелуя мне не забыть никогда.
— Сара.
Я потянулся и обнял ее обеими руками, укутывая, заслоняя собой, пряча ее от всех и вся. Она стояла неподвижно, все так же держа руки перед собой.
Я опустил правую руку, скользнул по бедру и незаметно просунул между нашими животами.
Вот оно. Я стиснул пальцы. И прошептал:
— До свидания.
Она подняла глаза:
— До свидания.
Металл еще хранил тепло ее тела.
Я разжал объятия и медленно повернулся лицом к Умре.
Тот вполголоса разговаривал с кем-то по мобильнику. Поймав мой взгляд, Умре улыбнулся, голова его чуть склонилась набок. Но тут он увидел выражение моего лица. Что-то явно было не так.
Он опустил глаза на мою руку, и улыбка моментально слетела с его лица, словно апельсиновая кожура с разгоняющегося автомобиля.
