Торговец временем полностью

Эта лавка досталась мне от папы. Прошло уже семь лет как он отправился в лучший мир, оставив мне всё, что имел. Лавку на первом этаже нашего дома, заботу о моей сестре и время. Да, именно время. Ведь он, как теперь и моя скромная персона, торговал временем.

Я взял со стола небольшой кристаллик чистого синего цвета размером с мизинец, концентрат лишнего времени. Стоит его сжать, как он, послушный желанию владельца, изменит скорость бега ваших персональных минут. Их нельзя пустить вспять, но можно ускорить или замедлить. Я мог бы сейчас использовать этот амулет, и ускориться в два раза. Тогда бы я попал под власть заклинания, и успевал осуществить вдвое больше дел, чем без него. Это было лишнее время, в течение которого, ты даже стареешь так, словно песочные часы жизни падали в два раза медленнее. Бытие человека под этим заклятием продолжается столько же, сколько и для стороннего наблюдателя. Оно ведь лишнее.

Конечно, можно было бы успеть вдвое больше дел, но вот беда, я ведь уже ускорен втрое. Торговля временем позволяла выкроить для себя немного лишних мгновений. Говорят императорская семья, вообще никогда не замедляется, живя в масштабе один к пяти. Таким образом, бедняку, которому не хватает серебра на лишнюю минутку, на веку отмеряно шестьдесят лет. Сильные же мира сего коротают долгие три столетия. Родиться и умереть, при этом они могут в одни и те же дни, прожив шесть обычных неискажённых десятилетий.

Я отпустил помощника домой пораньше и сам встал за прилавок, у него сегодня семейный праздник, годовщина свадьбы. В качестве подарка я дал Каникатали три золотых маслины и четыре кристаллика с концентратор, в каждом из которых было по шесть часов масштаба один к полутора. Пусть как следует отметит свой праздник, заработал.

Ждать долго не пришлось. Колокольчики мелодично звякнули, обозначив приход посетителя. Вернее, приятной посетительницы. Наша соседка, молодая белошвейка Турукаталя, аккуратно вошла в лавку, неся корзину с продуктами, купленными на ближайшем рынке. Соседи жили не очень богато, зато честно и добропорядочно. Я часто отдавал ей в починку свои накидки и набедренные повязки, которые по нынешней моде носил широкими и длинными, почти до щиколоток, отчего они походили на разрезанные по бокам юбки.

Турукаталя медленно, как увязшая в меду, кивнула головой и так же медленно подняла кулак с повёрнутым в мою сторону запястьем, показав, что она не под заклятием. Я тактично коснулся висящего на шелковом шнуре на моей шее кристалла, замедляясь до нормального состояния. Невежливо быть с покупателем в разном темпе, даже если тот небогат.

— Здравствуйте, господин Ининкор, — заговорила она, качнув тугой от молока обнажённой грудью, с тёмными, почти чёрными сосками.

Тихонько звякнуло ожерелье из серебряных овальных пластинок в три ряда с инкрустированными в них цветными стекляшками. То было украшение замужней женщины ремесленного сословия. Каждая пластинка имела гравировку и была пожеланием различных благ для их хозяйки, совмещая обязанности украшения с функциями амулетов. Талисманом служили и тонкий синий узор, идущий по краю тщательно выстиранной, но не новой набедренной повязки, и чёрный рисунок на плечах, спине и животе. В старину, говорят, делали татуировки, сейчас же использовали стойкую краску.

— Господин Ининкор, продайте мне часик один к пяти, совсем с ног валюсь, сынишка только и делает, что орет. Великое воплощение Детства дарует ему первые зубы, а я уже устала. У него жар и бессонница.

— Ещё не даровало? — осведомился я.

— Один уже есть, — не без гордости в голосе заявила Турукаталя, широко улыбнувшись.

— Тебе же часик сна, что равен пяти?

— Да. Спать хочу, совсем рассеянная стала.

Я взял с полки, уставленной табличками, зелёный кристалл, а потом, подумав секунду, ещё один, жёлтый.

— Вот, берите, — проговорил я, положив товар на толстое белое полотенце, специально для этого предназначенное.

— Господин, у меня сейчас нет денег оплатить ещё и нулевое время, — сказала она, откладывая в сторону жёлтый шестигранник.

— Это подарок. Вам же нужно, чтобы продукты в хранилище были постоянно свежими. Здесь как раз на пять остановленных дней. И обязан напомнить, что детям до пятнадцати лет смена темпа не рекомендуется.

— Спасибо, господин, — она поклонилась, снова качнув тугой грудью, спрятала покупку в расшитый простыми узорами мешочек с деньгами, который висел у неё на шее поверх ожерелья на толстом шнуре, и мягкой походкой выплыла на улицу.

Я тоже вышел, проводив её взором, а после оглядел город. Тот кипел жизнью. Одетые в разноцветные повязки люди, украшенные самыми причудливыми рисунками, сновали во все стороны сразу. Зазывалы нахваливали свой товар, а лицедеи показывали дешёвые чудеса. Три стража сидели на ступеньках аптеки напротив и перекусывали купленными на этом же рынке угощениями, прислонив копья и щиты к стене. Аптекарь хмуро смотрел на эту братию, перегородившую вход в его заведение, но молчал.