— Кто это придумал? — полюбопытствовал Джо.
— Петер, — ответил Джонни Эдж. — Нравится?
— Хорошая идея, — одобрительно кивнул Джо Тернер. — За нее, наверняка, ухватятся в городе.
Джонни закончил перемотку, установил кассету и спустился с маленькой платформы, на которой стоял проектор.
— Пошли, выпьем «мокси», — пригласил он Джо.
Джонни познакомил Джо Тернера с Джорджем Паппасом и его братом. Некоторое время они молча отхлебывали напиток, затем Джонни прервал молчание:
— Неужели у тебя нет новых фильмов? За три недели народ устает от одной и той же картины.
— Мы можем вам прислать только один однороликовый фильм, — покачал головой Джо.
— Какой толк от одного ролика, когда нам нужен полный сеанс?
Тернер несколько секунд смотрел на Джонни, затем ответил:
— Я знаю выход, но это должно остаться в тайне.
— Ты меня знаешь, Джо. Когда нужно, я могу быть нем, как рыба.
Джо улыбнулся и спросил:
— Ты, наверное, слышал, что крупные кинокомпании объединяются, чтобы контролировать весь рынок?
— Угу.
— Наверняка, ты знаешь, что одна из причин для этого шага та, что множество мелких продюсеров делают картины и составляют им конкуренцию. Крупные компании хотят, чтобы в синематографах крутили только их короткометражки. Им нужно быть уверенными, что вы, прокатчики, будете покупать картины только у них. Поэтому они объединяются в ассоциацию, которая будет контролировать все производство картин, и никто, кроме них, не сможет снимать новые фильмы.
— Ну и что? — не понял Джонни. — Не пойму, как мы получим от них больше фильмов.
— Сейчас, сейчас… «График» тоже присоединяется к ассоциации, а я перехожу к независимому продюсеру, который собирается снимать каждую неделю новый фильм.
— Звучит заманчиво, но мы тут причем? — Джонни втянул «мокси» через соломинку. — По соглашению мы обязаны крутить картины только «График».
— Огромное количество владельцев синематографов поняли, как можно схитрить, — объяснил Джо. — Послушай, можно крутить, что угодно, только тихо. Ты берешь у них картину каждые три недели, но ты не обязан крутить только ее все три недели.
— Понятно. — Джонни допил напиток. — Пошли обсудим это с Петером.
По пути в скобяную лавку Джо объяснил Джонни, что для того, чтобы достать фильм, Джонни достаточно только поехать в Нью-Йорк и подписать одну бумажку.
— На кого ты собираешься работать? — поинтересовался Джонни.
— На Билла Бордена. Он самый крупный из независимых продюсеров.
— Чем ты будешь у него заниматься? — Джонни закурил. — Продавать картины?
— Нет, — покачал головой Джо. — Я собираюсь снимать их. Я объяснил Бордену, что ему нужен человек, который бы знал запросы прокатчиков, и я именно тот, кто ему нужен.
— Ты совсем не изменился с тех дней, когда мы работали в цирке, — рассмеялся Джонни.
Джо тоже рассмеялся.
— Если серьезно, парень, когда-нибудь кино станет самым прибыльным бизнесом. Я не хочу, чтобы ты остался в стороне, когда польется золотой дождь.
Джонни Эдж взялся за дверную ручку, но дверь не открыл. Из квартиры донесся голос Эстер, разговаривающей с Петером.
— Ты до сих пор не оделся? — возмущалась Эстер. — Ты же обещал сегодня сводить Дорис и Марка в парк.
Петер что-то негромко и лениво проворчал в ответ. Джонни улыбнулся. Он знал, что по воскресеньям Петер любит поваляться и почитать газеты. Джонни вошел на кухню.
Эстер удивленно посмотрела на молодого человека, потом перевела взгляд на часы.
— Джонни, ты сегодня что-то рано встал. — На плите за ее спиной булькала большая кастрюля.
— Я только на минуту, — улыбнулся Джонни. — Хотел спросить у Петера, не нужно ли ему что-нибудь привезти из Нью-Йорка.
— Едешь в Нью-Йорк?
Он кивнул. Эстер казалась слегка раздраженной. Интересно, что с ней, подумал Джонни.
На кухню выглянул Петер.
— Ты едешь в Нью-Йорк? — повторил он вопрос жены.
— Угу, — лаконично откликнулся Джонни.
Петер был в рубашке с короткими рукавами, пояс на брюках ослаблен. В последнее время он немного поправился, подумал Джонни. А почему бы и нет? Дела ведь идут неплохо.
— Зачем? — полюбопытствовал Петер.
— Я пообещал Джо посмотреть новые картины, — объяснил Джонни. — Вернусь завтра к вечеру.
Петер Кесслер пожал плечами.
— Неужели охота трястись восемь часов, чтобы взглянуть на пару картин? Я бы ни за что не поехал!
Джонни улыбнулся и подумал: «Если бы ты поехал, то понял бы, что я пытаюсь тебе объяснить несколько последних месяцев — нашему делу нужен размах». Вслух он сказал:
— Мне самому хочется съездить. Хоть узнаю, что творится в мире.
Петер посмотрел на молодого человека, глаза которого возбужденно горели. Джонни Эджем овладело кино. Ни о чем другом он думать не мог. Джонни говорил только о фильмах с тех пор, как начал ездить за ними в Нью-Йорк.
Петер вспомнил, что Джонни сказал как-то, вернувшись из Нью-Йорка:
— Этот Борден на правильном пути. Он делает двухроликовые фильмы с сюжетом. Этим же занимаются Фокс и Леммль. Они утверждают, что это очень выгодный бизнес. Говорят, что придет день, когда театры будут показывать такие фильмы так же, как сейчас показывают пьесы и спектакли.
