— Какие у тебя деньги? — насмешливо спросил Петер. — Их не хватит даже на недельный запас туалетной бумаги и для студии.
— Их хватит, чтобы оплатить десять процентов сметы! — закричал сильно покрасневший Джонни.
— Ну, ну, не надо так горячиться, — примирительно произнес Джо, становясь между спорящими. — Крики ни до чего хорошего не доведут. — Он повернулся к Кесслеру. — У меня есть деньги еще на десять процентов. На твою долю приходится только восемнадцать тысяч.
— Только восемнадцать тысяч! — Петер драматически вскинул руки вверх. — Осталось всего лишь взять и найти их на улице. Нет! — закричал он. — Нет и еще раз нет! Я не пойду на эту авантюру!
Гнев Джонни быстро испарился. Он понимал нежелание Петера рисковать всем достигнутым, но тем не менее не сомневался, что «Бандита» следует экранизировать. Он медленно и спокойно сказал:
— В Рочестере ты тоже называл меня сумасшедшим, но дела у нас идут не так уж плохо, не так ли? — Он не стал ждать ответа Петера, а продолжил: — У тебя отличная квартира на Риверсайд Драйв и восемь тысяч долларов в банке.
Кесслер кивнул.
— И я не собираюсь рисковать всем этим ради одной из твоих безумных идей. Тогда нам просто повезло. Но сейчас все иначе. Нам придется рисковать не только деньгами, придется бросить вызов ассоциации. А ты прекрасно знаешь, к чему это может привести. — Петер тоже немного успокоился, и сейчас в его голосе слышались даже нотки сочувствия. — Извини, Джонни. Может, твоя идея и хороша, хотя и так не думаю. Но сейчас мы не можем рисковать. Это мое окончательное слово. Спокойной ночи. — Он направился к выходу.
Джонни посмотрел на Джо Тернера, который выразительно пожал плечами и улыбнулся.
— Ну что ты так расстроился, парень? В конце концов это его бабки, и право решающего голоса за ним. — Тернер встал. — Пошли выпьем пива и забудем об этом.
— Нет, благодарю, — задумчиво ответил Джонни. — Я лучше подумаю, как все объяснить Петеру, чтобы он понял. Это дело не может ждать, «Бандита» необходимо делать немедленно.
Джо медленно покачал головой, глядя сверху вниз на партнера.
— Ладно, парень, пусть будет по-твоему, но учти, ты бьешься головой о каменную стену.
После ухода Джо Джонни Эдж какое-то время сидел неподвижно, затем встал и подошел к столу Петера. Поднял крышку, достал смету и принялся изучать ее.
Смотрел на нее Джонни почти десять минут. Наконец положил обратно в стол и закрыл крышку.
— Ладно, старый дурак, — сказал от столу, словно обращался к его хозяину. — Когда-нибудь тебе все равно придется сделать это.
Джонни Эдж медленно открыл глаза. В комнате было тепло. Весна в этом году пришла рано, обещая жаркое лето. Была только середина марта, а зимнюю одежду уже прятали в шкафы, и мужчины ходили на работу в пиджаках и рубашках с короткими рукавами.
Джонни лениво встал, вышел в гостиную и открыл входную дверь. Воскресные газеты уже лежали на коврике. Просматривая заголовки, он вернулся в гостиную и сел в кресло.
Из открытой двери комнаты Джо доносился такой громкий храп, что на лице Эджа появилась гримаса. Джонни встал, подошел к двери и заглянул в комнату Тернера. Тот громко храпел, свернувшись калачиком на краю кровати. Эдж тихо закрыл дверь и вернулся к креслу.
Он принялся быстро переворачивать страницы, пока не дошел до раздела искусства. Ежедневные газеты еще редко писали о кино, зато в воскресных время от времени появлялись отдельные заметки о новом виде искусства. Сегодня Джонни нашел целых две.
Первая, из Парижа, гласила: «Мадам Сара Бернар снимается в четырехсерийной картине о жизни королевы Елизаветы».
Вторая из Рима. «По знаменитому роману «Quo vadis»[5] в следующем году в Италии будет снята картина».
Эти краткие заметки находились в самом углу страницы, но для Джонни они убедительно подтверждали его правоту. Он долго смотрел на газету, спрашивая себя, убедит ли это Петера Кесслера. Наконец отогнал сомнения и пошел на кухню варить кофе.
Запах кофе привлек Джо Тернера. Сонный Джо стоял в двери и тер глаза.
— Доброе утро, — проворчал он. — Что на завтрак?
В этот день наступила очередь Джонни готовить завтрак.
— Яйца.
— А… — протянул Джо и, пошатываясь, пошел в ванную комнату.
— Подожди минуту! — крикнул Джонни и показал товарищу газету.
— Ну и что это доказывает? — спросил Тернер, прочитав заметки.
— Это доказывает мою правоту. — В голосе юноши слышались нотки триумфа. — Неужели ты не видишь? Сейчас Петеру придется признать, что я прав.
— Ты никогда не отказываешься от того, что вбил себе в башку? — медленно покачал готовой Джо.
— А почему я должен отказываться? — с негодованием воскликнул Джонни. — Это хорошая идея, и я был прав, когда сказал, что наступает время больших картин.
