— Посмотри на него, — улыбаясь, обратилась Эстер к гостю. — В доме молодая прислуга, а он целый день сидит в нижнем белье. Ну прямо Мистер Неряха Риверсайд Драйв.
Петер фыркнул и сказал на идиш:
— Вы посмотрите на эту женщину! Я знаю ту деревню в Германии, где она жила. Если там у кого-то есть юбка, это считается чудом.
Джонни недоуменно посмотрел на Кесслеров, и те рассмеялись.
— Надень рубашку, — велела Эстер мужу.
— Ладно, ладно, — проворчал Петер, направляясь в спальню.
Он вернулся в рубашке и принялся застегивать пуговицы. Джонни опустил Марка.
— Что-нибудь случилось? — поинтересовался Петер Кесслер.
Юноша бросил быстрый взгляд на Петера и улыбнулся про себя. Кесслера не провести, он все замечал. Джонни давно не приходил к Кесслерам, и сейчас Петер сразу понял, что что-то произошло.
— Хотел посмотреть, как живет босс, — рассмеялся Эдж.
— Ты ведь уже видел, — безо всякого юмора ответил Кесслер.
— Но тогда у вас не было прислуги.
— Неужели появление горничной так сильно бросается в глаза?
— Иногда да, — улыбнулся юноша.
— А для меня ничего не изменилось, — серьезно заметил Петер. — Пусть у меня будет хоть полный дом слуг, я все равно буду вести себя по-старому.
— Конечно, — добавила Эстер. — Он будет днями разгуливать по квартире в нижнем белье.
— Это только доказывает мои слова, — обрадовался Петер. — Со слугами или без, Петер Кесслер не меняется.
Джонни Эдж был вынужден согласиться. За последние несколько лет Петер совсем не изменился, а сам Джонни стал другим. Он хотел чего-то большего, хотя и не мог понять чего. Реальным и почти осязаемым являлось лишь чувство неудовлетворенности. Юноша опять вспомнил утренний разговор с Джо. Петер проделал большой путь из маленькой скобяной лавки в Рочестере до квартиры в престижном районе Нью-Йорка, он добился вполне надежного пристанища, и это его устраивало. Какое право он имел требовать от Петера рисковать всем этим ради туманной идеи? Но с другой стороны, думал Эдж, Петер не имел бы всего этого, если бы не он, Джонни. Давало ли это ему право подталкивать Кесслера к авантюре, Джонни не знал. Он только знал, что уже не может остановиться. Будущее, каким бы туманным оно не казалось, стало слишком большой частью самого Джонни, чтобы так легко отказываться от него.
Джонни Эдж вопросительно посмотрел на хозяина.
— Ты хочешь сказать, что не слишком зазнался, чтобы выслушать дельный совет?
— Совершенно верно. Я всегда с радостью принимал дельные советы.
— Рад это слышать. — Джонни иронично вздохнул с облегчением. — Кое-кто поговаривает, что ты заважничал, переехав на Риверсайд Драйв.
— Кто может говорить такое? — обиделся Кесслер. Он повернулся к Эстер и театрально протянул руки. — Стоит только человеку чуть встать на ноги, все начинают бить его.
Эстер сочувственно улыбнулась. Она не сомневалась, что у Джонни что-то на уме, и очень хотела узнать, чего он хочет.
— Люди нередко ставят все с ног на голову, — утешила она мужа. — Может, ты кому-то дал повод так говорить?
— Ничего подобного! — негодующе запротестовал Петер Кесслер. — Я, как и раньше, дружу со всеми.
— Тогда не беспокойся, — успокоила его Эстер и повернулась к Джонни. — Может, выпьешь кофе с пирожным?
Они вышли на кухню. Когда Джонни Эдж доел второе пирожное, он с притворным равнодушием спросил у Петера:
— Читал сегодняшний «Уорлд»?
Шестое чувство заставило Эстер оглянуться. Вопрос звучал слишком равнодушно, подумала она, но что-то в глазах юноши подсказало ей, что сейчас все начнется.
— Угу, — ответил Кесслер.
— Читал, что Бернар снимается в картине из четырех частей? И о «Quo vadis»?
— Конечно, читал. Почему ты спрашиваешь?
— Помнишь, что я говорил о больших картинах?
— Естественно, помню, — ответил Петер. — Я также помню сериал, который ты изуродовал.
— Сериал совсем другое, я просто искал путь. Эти сообщения доказывают, что мое предложение снять «Бандита» было правильным.
— Как это? — удивился Кесслер. — Ничего ведь не изменилось.
— Ты так думаешь? Когда самая великая актриса нашего времени снимается в кино, когда экранизируют великий роман, по-твоему, ничего не меняется? Неужели ты не видишь, что кино растет? Что двухсерийные короткие штанишки, которые на него напялила ассоциация, становятся ему тесными?
— Какая чушь! — Петер возбужденно вскочил на ноги. — Подумаешь, кто-то решил снять длинную картину! В газете появились две маленькие заметки, и ты моментально уверовал в свою правоту. Может, если бы Сара Бернар согласилась сняться в «Магнум Пикчерс», то я бы согласился сделать длинную картину, но кто высидит в зале целый час, если в картине не будет ни одной знаменитости?
Джонни пристально посмотрел на Кесслера. Петер был прав — без известных имен трудно привлечь публику. Он знал это еще по работе в цирке. То же самое и в театре, лишь кино не привлекало больших актеров. Ассоциация возражала против этого, опасаясь, что если актеры почувствуют свою силу, то запросят большие гонорары.
