Это был гермерийский варвар.
Их знали во всем мире как непобедимых воинов. Свирепых и бесстрашных. Но вместе с тем благородных и верных своему слову. Очень похожие на людей внешне, гермерийцы были во много раз сильнее, они были почти нечувствительны к холоду, а их кожа и кости были столь прочны, что гермерийца не вдруг и убьёшь, даже если он не будет сопротивляться. Они бы завоевали весь мир, если бы не были столь малочисленны. Они не признавали церковь Пэр-Пэра и поклонялись своему примитивному Лорду Грома.
Также о них говорили, что они туповаты. Совсем не понимают шуток. Обидчивы, и при малейших признаках неуважения хватаются за оружие.
Вышибала окинул его оценивающим взглядом. Проблемный клиент. В случае чего такого угомонить будет непросто.
Варвар одарил его встречным взглядом маленьких, но ярких голубых глаз.
В первую секунду варвар дернулся от испуга, это была естественная реакция каждого на первую встречу с Образиной.
А потом улыбнулся. Широко и доброжелательно. Эта улыбка необыкновенно смотрелась на его суровом лице.
– Спасибо, что быстро открыл, любезный, – сказал гермериец, положил в его лапищу монетку и дружески, легонько, похлопал по плечу. – Снаружи льёт как из ведра!
Голос у варвара был, как из бочки, но он говорил нарочито негромко и высоко. Растягивая гласные, будто распевался.
Образина, которого в жизни никто не называл «любезным» и не давал денег за открытие двери, замер с отвисшей челюстью.
А варвар уже шагнул вглубь зала, позабыв о нем.
Он шагал странно неловко для человека его сложения и облика. Маленькими шажками, высоко задрав нос и робко соединив кончики пальцев на уровне живота.
Гермериец потыкал пальцем в плечо спящего мордой в миске с закуской пьяного разбойника.
– Я извиняюсь, любезный, здесь свободно? Любезный? Проснитесь, пожалуйста, – тот не отвечал, и варвар снова легонько его толкнул.
От этого проснулся сидящий рядом его менее пьяный товарищ. Увидев, кто его разбудил, его глаза превратились в два блюдца.
Варвар неловко повернулся и задел мечом ближайшую колонну. Чтобы он не мешал, он снял оружие со спины. Одной рукой. Это был самый большой меч, который проснувшийся разбойник видел в жизни.
Гермириец невзначай прислонил его к столу.
– Да, да, дружище, – затараторил разбойник. – Здесь свободно! Парни! Подвиньте задницы!
Он принялся пинать под столом и пихать локтями своих собутыльников, они один за другим просыпались. Один за другим делали круглые глаза и лопотали какие-то вежливые слова. Через несколько мгновений они все вспомнили, что им уже пора, и длинный стол на шестерых оказался пуст.
– Ой, надо же, как удачно, – улыбнулся варвар, присаживаясь.
За необычным посетителем наблюдало полтаверны.
Наблюдал за ним и Хруст из дальнего и уютного уголка.
Словно из ниоткуда рядом с ним появилась Морни.
– Что ты о нем думаешь? – спросила полуэльфийка.
– Хм. Кошель у него вполне приличный. Я, правда, думал, что мы сегодня отдыхаем. Но если ты настаиваешь, то вперед. Чур, меховые труселя мне. Надеюсь, мое хозяйство в них влезет!
Гоблин захихикал собственной шутке и пихнул Морни локтем.
Она оставалась серьезной.
– Нет, идиот. Тебе не кажется, что он ведет себя странно? Он какой-то необычный…
– А ты много встречала гермерийцев, чтобы отличать обычного от необычного? – спросил гоблин и хрустнул пальцами.
– Вообще-то, да. И ты, кстати, тоже. Или у тебя в башке только ниточка, на которой твои паруса держатся?
Гоблин слегка обиженно похлопал большими, как лопухи, ушами.
Откопав в своей голове встречи с варварами, Хруст согласно кивнул.
– Ты права, сестренка. Гермерийцы обычно тупят по-другому.
Тем временем к варвару подошла подавальщица. Она игриво улыбнулась могучему красавцу.
– Что желаешь, господин? Есть? Пить? Быть может, нужна комнатка на ночь? – произнося последние слова, она недвусмысленно строила глазки и накручивала прядь на палец.
Девушка она была милая. Как говорится, все при ней. И многие разбойники захотели очутиться на месте варвара. А немногочисленные разбойницы глядели на неё разъярёнными кошками.
– Вот шалава… – прошептала Морни.
– Что? – улыбнулся Хруст.
– Ничего, – опомнилась Морни.
Хруст начал противно улыбаться и хихикать.
– Ты чего ржешь? – рассердилась полуэльфийка.
Гоблин стал смеяться в голос.
– Ты на него запала, – веселился он.
– Нет, – буркнула она. На её темно-фиолетовых щеках проступила краска.
– Чьё-то сердечко тает, – противно хихикал гоблин.
Его шея вновь оказалась зажата между небольших, но сильных пальцев.
– Он не в моем вкусе.
– Не в твоем! Не в твоем!
– Я на него даже не смотрела.
– Конечно, не смотрела!
Отпущенный на волю гоблин отошел за угол бара. Туда, где Морни не могла до него дотянуться. И сказал:
– Потому что в твоем сердце всегда будет место только для одного мужчины! Для меня!
Он пригнулся, и там, где только что была его голова, пролетела большая деревянная кружка.
Тем временем варвар в упор не замечал флирта подавальщицы.
– Будь добра, милая, трюфельный крем-суп по-босвильски, булочку из твёрдых сортов пшеницы и чашечку зеленого чая с жасмином, – сказал он, приветливо улыбаясь и хлопая глазами.
