– Так вот, мне сегодня в политехе сказали, эта пакля – состав, родственный латексу наших земных гевей. И самое главное – этот латекс является решающим компонентом в топливе наших лодок.
Значение открытия поняли все. Но мама, далекая от такого рода проблем, решила переспросить, чтобы осознать все как следует. Тогда Рост рассказал и про дваров, и про комки тугого, как резина, серого вещества, и про то, как за ними погнались воздушные черви...
– Но это все не важно. Важно только то, что это открытие позволит решить проблему топлива для антигравов. Ведь нам ничто не мешает отправиться к ящерам и выпросить у них еще этого... этого латекса, а потом наготовить топлива. Чего туда еще нужно добавлять?
– Кажется, для его разведения требуется спирт, причем довольно много. Потом ребята пробуют добавить древесный уголь в качестве замедлителя горения, но с этим, сам понимаешь, проблем никаких. Потом добавляют резиновой стружки от старых покрышек, потому что кто-то предложил использовать изрядное количество сажи, а добыть тонкодисперсную сажу сложно, вот и вышли из положения. Что-то вроде каолина... Ну, в общем, главное – латекс, который мы тогда притащили.
– И получают они его из живых красивых деревьев... Много его нужно? – спросила Любаня.
– Как ни странно, не очень. Но его куда как много требуется для патронов пушек пурпурных. Эти патроны основаны на этом же латексе.
– И патроны ружей? – удивился Ростик. Впрочем, он тотчас же понял, что если бы как следует подумал, то непременно догадался бы, что топливо и эти патроны имеют общую природу.
– Только добавки другие, так сказать, без замедлителя. И еще почему-то в патроны нужно добавлять алюминий или очень чистое железо. В универе сказали, тогда образовавшийся плазменный шнур имеет большую устойчивость.
– Плазменный, – произнесла чуть не по буквам Любаня. Впрочем, она думала о чем-то своем.
– И что в итоге получается? – спросила мама.
– А вот что.
И Ким, вывернув нагрудный карман летной куртки, выложил прямо на матерчатую салфетку, лежащую рядом с его тарелкой, два кубика и две таблетки размером со старую копейку. Один из кубиков был светлее, и запах от него поднимался совершенно незнакомый. Второй, тот что был черен и даже поблескивал, как влажные новенькие покрышки на автомобиле, создавал амбре смеси спирта и резины. Догадаться, какой из этих кубиков был произведен человеческими руками, труда не составляло.
А вот с патронами для ружей было сложнее. Они почти не отличались но цвету, разумеется, были совершенно равновеликими, и лишь крохотные блестки алюминиевой пудры, отражающие свечной свет, подсказали Ростику ответ.
– Правильно, – с удовольствием рассмеялся Ким. Он был доволен, словно принес не новость, имеющую, без сомнения, стратегическое значение, а забавную загадку. Которую его друг тем не менее легко разрешил.
– Проверял? – спросил Рост.
– Как раз сегодня целый день возился с этими изделиями. – Ким кивнул на кубики и таблетки. – Скорость на нашем топливе падает, конечно, но не больше чем на семь – десять процентов. И то при очень обогащенных топливных режимах, то есть на предельных скоростях. Скажем так, вместо ста километров я могу достигнуть только девяноста.
– Чтобы достигнуть этих ста километров, – отозвался Ростик, – нужно год тренироваться.
– Вот и я о том же. Молодых пилотов это ухудшение качества не затронет, они его просто не поймут.
– А патроны? – спросила мама.
– С патронами все еще лучше. Правда, цвет лучей стал какой-то серый, как у пернатых, и иногда шнуры как-то срываются, то есть происходит разрыв на полдороге, так сказать... Но очень редко.
Потом он все убрал. Ростик подавил в себе желание предложить другу тут же опробовать заряд на заднем дворе, чтобы самолично убедиться, что его ружье будет стрелять человеческими пулями, но, взглянув на маму и Любаню, от своей идеи отказался. У них был такой отрешенно-довольный вид, им хотелось любоваться подольше.
– Какие еще в свете чуда? – спросила мама. Она вдруг осознала, что семья очень давно не собиралась вот так, за столом, с разговорами о житье-бытье.
– Мы в последний день моего пребывания в Одессе отогнали одно морское чудище, – проговорил неистощимый Ким.
И рассказал про Фоп-фолла. Пару раз Рост вмешивался и добавлял существенные, на его взгляд, подробности. Собственно, он об этом уже рассказывал, но сейчас был такой хороший вечер и тема подходящая, поэтому послушали всю историю еще раз. Тем более что, направляемые расспросами мамы, они куда подробнее, чем прежде, описали загипнотизированную толпу на причальной стенке города.
– Никто из них не испытал ничего подобного, что досталось Антону, – заключил Ким.
– Не знаю, – призналась мама, – для анализа этой штуки психотерапевт нужен, и с отменными навыками внушений.
– Думаешь, он разберется? – спросил Рост с сомнением, но и с надеждой.
– Придет время, выясним, – произнесла Любаня. Вот это было дело. Это было правильно.
– Да, пожалуй, выясним, – согласился Ростик. – Если никто не помешает.
– Кто, например? – поинтересовалась мама.
