– Про топливо они тоже что-то выяснили любопытное, – сказал Ким, – вот только я не все разобрал. Темнят, как с секретом табуреточного самогона.
Пестель чуть смущенно усмехнулся:
– Скорее не они темнят, а тебе следовало в девятом классе химию учить получше. Жаль, я с вами туда не слетал, больше бы подробностей узнал.
– А еще, ребята, семафорная служба в Чужом городе будет работать только до зимы. Как выпадет снег, ее, скорее всего, оттуда попросят.
– А с Одессой что зимой будет? – забеспокоился Пестель. – Из-за разорванной связи нас отсюда не эвакуируют?
– Погоди-ка, – оборвал его Ростик, который хотел не торопясь обдумать такие важные известия. – Что с Одессой зимой будет?
– Начальство-то, конечно, хочет оставить нас тут, но зеленокожие... Это вопрос. Что-то у наших там с ними не получилось. И если учесть, что Одесса – их город, а не наш, то...
– А я и не знал, – Пестель повернулся к Ростику, – что семафор заработал.
– Я и сам не знал, – Рост повернулся к Киму. – Слушай, особа, приближенная к Председателю, что ты слышал о реакции зеленокожих на наше тут подселение? Конкретно?
Ким почесал нос, помотал головой из стороны в сторону.
– Там был Эдик, и он должен был договориться. Сейчас его, похоже, оттуда сняли и приказали своим ходом привести в Одессу еще тысячу человек. Цель – обустроиться понадежнее, увеличить добычу металла, усилить посты, расширить поля, и вообще – держать хвост пистолетом. Кажется, Председатель хочет оттяпать Одессу явочным порядком.
– Любопытно. – Рост задумался. – Я-то думал, что из Эдика такой же проводник, как из меня бакумур.
– Для такого дела могли бы и машины погонять, – вяло проговорил Пестель. Вид у него был такой, словно он вот-вот собирался с табуретки свалиться и уснуть на каменном полу.
– В любом случае – живем, ребята, – продолжил Ким. – Скоро пополнение придет. Эх, Одесса!
Ростик посмотрел на веселящегося пилота, на заморенного биолога и скорее для себя, чем для продолжения разговора, пробормотал:
– И все-таки что-то тут не так.
Ким, который окидывал зал с таким выражением, словно собирался пуститься в присядку, кисловато улыбнулся и протянул:
– Ну-у, опять Рост за свое! Что на этот раз не нравится?
– Не знаю. – Ростик пожал плечами и поставил пустую кружку в миску. – Так, глупости разные, мелочь.
– А точнее? – от последних слов встрепенулся Пестель, собираясь быть настойчивым.
– Ты первый заметил, что растут моллюски ровными рядами, как солдаты на плацу. Кроме того, как-то, ныряя с Эдиком, я увидел, что красные полипы атакуют раковины и с удовольствием ими питаются, но... Почему-то не дорастают до главной кормежки. Их остается не слишком много, словно кто-то эти поля пропалывает.
Пестель заинтересовался:
– Поле с сорняками? Слушай, Рост, если пропалывают, как ты говоришь, значит, должен быть и хозяин. А мы еще ни разу...
– Не сталкивались? – Ростик отвернулся от приятелей. – Может, нам очень везло? Но не может же везти бесконечно?
– К тому же беспамятство Антона, – посерьезнел Ким.
– Не знаю. – Для убедительности Ростик даже плечами пожал. – Не могу доказать... Но мне почему-то кажется, что это другое. – Он взял миску и потопал к выходу. – Ким, ты Дондика, часом, не привез назад? А то он и так уже всем глаза намозолил.
– В Боловске остался.
– Значит, я тоже могу покомандовать. Тогда вот что. – Рост полуобернулся, чтобы его слова прозвучали потверже. – Пестель, кончай на сегодня, иди спать.
– Я еще хотел... – начал биолог, но Ростик не дал ему закончить:
– Говорю – спать.
Они вышли из зала, прикрыв неестественно мягко и легко ходившую в пазах каменную дверь.
И в этот миг погасло Солнце. Стало темно, но как-то не очень. Словно в воздухе еще кружили какие-то едва уловимые капельки света, подобно остающемуся после проливного дождя туману. Но не успели ребята свернуть за угол, как исчезли и они. И почти тотчас Ростик почувствовал, что над городом нависает ощущение новой опасности.
Он поправил автомат на ремне, а потом понял, откуда оно исходит. По набережной разгуливали люди с факелами. И это не был припозднившийся развод патрулей, уж слишком возбужденно звучали голоса. Рост впихнул грязную посуду в руки Пестелю и ускорил шаг. Добравшись до первого из факельщиков, он резковато спросил:
– Что случилось?
Тощий и прыщеватый даже в факельном свете солдатик неуклюже пожал плечами и чуть не уронил свой карабин на плиты набережной.
– Командир вот там. – Он указал на нескольких мрачноватых людей, которые стояли плотной группой у воды. Иногда кто-то из них выкрикивал что-то то ли возмущенным, то ли обиженным голосом.
Рост почти побежал вперед. Плиты набережной закончились, песок плавным языком поднимался из воды, и тут обычно держали свои лодки добытчики раковин. Как-то Ростик призадумался о смысле этого пляжа, занимающего такое нужное место в гавани и вообще в обнесенном стеной городе. Он не мог придумать ответ, пока не увидел в одном из морских руководств рисунок с кренгованием корабля на отмели. После этого все стало ясно.
