Отсмеялись, посерьезнели. Все было ясно, они возвращались, враги остались сзади, они почти все уцелели, если не считать эту неприятную, неожиданную глухоту Ростика. Но это должно было пройти, Рост, – как сын своей матери, знал, что это пройдет. Главное – он все-таки слышит, а значит, барабанные перепонки не порваны.
Куда как интересно должно было получиться с этими русалами. Вот только непонятно, хорошо, что они их встретили или нет?.. М-да, трудновато думать об этом сразу после контузии. Но он непременно решит эту проблему, вот поспит немного и решит. Ростик и не заметил, как провалился в глубокий, похожий на беспамятство, но целебный сон. Все-таки это было не беспамятство, а значит, он уже выздоравливал.
За спасение субмарины ребятам никто особых почестей не воздал. Почему-то все решили, что так и должно было получиться. И даже то, что никто не погиб, хотя могли бы, тоже не произвело на остальных одесситов большого впечатления.
Подлодку выволокли на берег, и Полик, который как-то само собой сделался ее главным опекуном, принялся за дело, во время ужинов лениво поругивая и Роста, и Квадратного, и даже иногда Пестеля. Оказалось, что некоторые заклепки срезались и листы обшивки отошли от шпангоутов, пара плексовых иллюминаторов треснула, а движок вообще находился в предсмертном состоянии. Впрочем, это было как раз неудивительно – стоило вспомнить, как его лихо остановили рыболюди, и оставалось вообще удивляться, как он не сгорел.
Капитан Дондик, получив детальное описание всех событий, приказал сделать очень подробную карту той части залива, что примыкала к берегу пернатых. А потом несколько вечеров просидел над ней, рисуя какие-то линии и кружочки. Наконец он высказался, что если и начинать боевые действия по всем правилам, то удар следует нанести в район, откуда их прогнали наездники страусоподобных птиц.
Ростик за несколько дней ремонта субмарины окончательно восстановился. Глухота прошла, страх перед неожиданной смертью, пришедшей из-под воды, – тоже. Теперь ему хотелось подумать, хотя иногда, особенно почему-то на солнце, очень болела голова. Решившись высказаться, для первого обсуждения своей идеи он выбрал Пестеля. Найти долговязого очкарика не составило труда, он, конечно, просиживал в своем сарае в конце порта.
– Слушай, Пестель, – начал Ростик без предисловий, – что ты думаешь о нашем столкновении с русалками?
Пестель шмыгнул, тыльной стороной руки поправил очки на потном носу и ответил в том смысле, что получилось у них, то есть у людей, не очень здорово – лодку чуть не потеряли и вообще...
– Ты не понял – я о том, что война нам не нужна. С русалками нужно договариваться.
– Пойди скажи это Дондику. Он тебя живьем за металл съест, и, может быть, правильно сделает. Если из этих градин можно делать гравилеты...
– Слушай меня внимательно. – Ростик еще не разозлился, но чувствовал, что закипает, – У нас более трех десятков гравилетов стоит, и на них этого металла больше, чем нам понадобится в ближайшие два года. Тем более что мы не знаем, что с ним вообще делать, Пестель оторвался от своих манипуляций над довольно сложной батареей стеклянных колбочек и реторт, вероятно контрабандой доставленных из Боловска, и поднял голову.
– Ты считаешь, что мы тут повторяем вариант Рельсовой войны?
Ростик вздохнул с облегчением. Кажется, биолог начинал врубаться.
– В общем, еще нет. Все-таки потеря десятка людей – не то что полгорода, которые мы потеряли тогда. Но если эти дураки из Белого дома постараются... А главное, мы все равно не сумеем контролировать эти плантации. Рыболюди всегда будут нас опережать – соберут урожай раньше или напустят какую-нибудь хворь на эти ракушки. Они же их знают, как мы знаем... ну, например, пшеницу. Это наша культура. А ракушки – их плантация, их хлеб.
– Ну, по тому, как они действовали с нашей подлодкой, они не очень смышленые.
– Достаточно смышленые, чтобы учиться. А война может оказаться такой долгой, что не только подлодки уничтожать научит. К тому же, мне кажется, они и не хотели нас сразу приканчивать – им было интересно взглянуть, кто это к ним в гости зашел, понимаешь?
Пестель задумался. Походил, вымыл руки в каменном корыте, которое отыскал где-то в брошенных домах и с помощью охранников приволок к себе.
– Я еще ничего не решил, – сказал он, задувая под одной своей колбой небольшой костерок из лучин, который использовал, вероятно, вместо газовой горелки. – Но пропустить твой разговор с капитаном не хочу. Пошли, он наверняка крутится в мастерских.
Мастерскими теперь называлась та площадь, где ребята собирали субмарину и где сейчас заканчивали подготовку к установке последних деталей. Пестель оказался не прав, Дондика там не было. Зато он отыскался в главном общежитии, где сидел над кружкой такой наваристой ухи, что ее запах Ростик почувствовал еще на подходе.
– Вот, подхватил какую-то утробную заразу. И Глаша вместо бульона отпаивает меня ухой. – Бывший капитан госбезопасности дружелюбно кивнул на толстую кухарку. – Хотите, я и для вас попрошу? Она сегодня добрая.
