— Не думал, что ты появишься.
— Потеряла счет времени.
— Конечно, — говорит он, намеренно растягивая слово.
Я никогда не умела хорошо врать, но в этот раз даже и не пытаюсь. Эверет поглядывает за мое плечо вместо того, чтобы позволить мне войти, а затем смотрит на меня настороженно.
— Я не очень хороший повар.
— О, прекрасно, — говорю я с сарказмом, — все таки бутерброды с тунцом?
Мужчина тихо посмеивается, потирая рукой голову. Я заметила, что это его нервная привычка.
— Надо было сделать, но нет. Я пытался пожарить стейк и, честно говоря, думаю, что нам нужно выбраться куда-то. Но мы можем остаться, если тебе нравится вкус жженой резины.
Скрестив руки, я поднимаю одну бровь вверх, давая знать, что слежу за ним.
— Прекрасно, но ты платишь.
— По рукам, — Эверет кажется слишком счастливым, и я надеюсь, что это не какая-то жалкая попытка пригласить меня на свидание.
Он быстро выключает плиту и свет, пока я стою в прихожей его квартиры, а потом хватает кошелек и ключи. Когда мы забираемся в его пикап, он с недоумением оглядывается по сторонам.
— Где здесь хорошее место для того, чтобы поужинать?
— Мы все еще хотим стейк?
— Конечно, — пожимает мужчина плечами.
Поскольку он использует эту жалкую попытку, чтобы затащить меня на свидание, я показываю ему дорогу в самый дорогой стейк-хаус в городе — «Виски Гриль». Когда Эверет открывает меню и изучает блюда разных стран вместе с ценами, то поглядывает на меня с недоверием.
— Надеюсь, это стоит того.
— О, само собой, — говорю я.
Моя улыбка не сходит с лица и становится еще больше, когда официантка принимает наш заказ, и я беру бифштекс с гарниром из креветок на гриле. Удивительно, что Эверет не скандалит. Но в больший шок меня вгоняет то, что он сам заказывает лосося за тридцать долларов. Я отпиваю из бесплатного бокала с вином, который нам приносит официантка. Эверет протягивает ей меню и, подняв свой бокал, смотрит на меня.
— Ты победила.
— Победила? Не думала, что это была игра.
— Не была. Я и в правду не умею готовить, но уверен, ты подумала, что это был какой-то сложный трюк.
Когда я не отвечаю, он добавляет:
— Я бы пригласил тебя на свидание. Если бы захотел.
— И почему же не захотел?
Он ставит свой бокал и наклоняется ко мне:
— То есть ты хочешь, чтобы я пригласил тебя на свидание?
Ненавижу это соблазнение в его голосе. Также далеко не горжусь собой, что заставляю его думать о том, что хочу этого.
— Нет, — отвечаю ему быстро, — это не то, что я имела в виду. Просто почему ты всегда стараешься выбраться со мной куда-то, хотя прекрасно знаешь, что я не хочу идти с тобой на свидание. Почему бы тебе не пригласить кого-то, кому это действительно может быть интересно?
Эверет откидывается на спинку стула, немного ошалев от моей честности.
— Я не ищу отношений, — говорит он сухо, — только дружбу. Но если ты не хочешь, я могу отступить.
Ну вот, теперь чувствую себя виноватой за то, что я такая ханжа.
— Не в этом смысле… Я не привыкла к этому.
— К дружбе?
— Именно, у меня нет друзей.
— Почему нет?
Официантка находит просто идеальное время, чтобы подать нам закуски — салат и теплый хлеб. Я благодарна за эту передышку, так как уверена, что этот разговор направляется не в нужное русло.
Как только мы начинаем есть, наш разговор строится в основном на том, насколько вкусна еда, какие наши любимые блюда и прочие вещи, которые не пересекают проведенных мною границ. Ну а к концу подаются наши основные блюда, так что разговор вообще сходит на нет.
Прикончив половину блюда, Эверет кладет свои серебряные приборы рядом с тарелкой, потирает свой живот, показывая, как наполнился он от ужина, и говорит:
— Ну почему этот ресторан настолько шикарен. Здесь я не могу попросить пакет, чтобы взять остатки с собой.
— Так попроси контейнер на вынос, — не могу удержаться и хихикаю, — выглядит немного приличнее, ты так не думаешь?
Уголки его губ ползут вверх:
— Да, я спрошу официантку… Мэм, нет ли у вас миленького контейнера из пенопласта, желательно черного матового цвета, чтобы я мог взять с собой остатки своего блюда? Это звучит достаточно элегантно?
— Сделай это или слабо?
— Хрена с два, — почти кричит он.
Эверет мгновенно оборачивается, чтобы удостовериться, что его никто не слышит, и это заставляет меня смеяться. Ох, и люди на него определенно оборачиваются. Одна пожилая пара недовольно таращится на нас.
— Упс, — бормочет он, — видишь, что ты заставила меня сделать?
Я показываю на себя, изображая тревогу.
— Я? Да я бы никогда! — использую свой лучший южный акцент, — как ты смеешь винить меня?
Эверет смотрит на меня с восторгом.
— Ты не из Флориды, — констатирует он.
Думаю, что были еще более очевидные вещи. Я знаю, что мой акцент звучит по-деревенски. Я ведь из Алабамы, жила в разных его частях несколько лет назад.
— Я знаю, — это мой простой ответ.
Я не против того, чтобы назвать штат, откуда я родом. Но вот город или что-либо другое из моего прошлого остается под запретом. Мне не хочется ворошить все это.
— Мило. Мне нравится. Алабама, Луизиана или…?
— Алабама.
