– Я не жалею об этом, – и тут мое волнение исчезает, по крайней мере, частично. – Просто... мне нужно идти.
Она быстро поворачивается, чтобы открыть дверь, но прежде я успеваю положить свою руку на ее, препятствуя уходу Бренны. Приближая рот к ее уху, шепчу:
– Ну, по крайней мере, я могу проводить тебя до двери?
Ее ответ занимает секунду.
– Если пообещаешь снова меня не целовать.
Я делаю шаг назад, чтобы мы все-таки открыли дверь и вышли в коридор вместе. Нам обоим немного неловко, пока мы не заходим в лифт. Я смотрю на Бренну. Ее лицо разрумянивается. И выглядит она просто невероятно. Возможно, это связано с тем, что именно я причина этого изменения. И я определенно внесу эту маленькую победу в свой список.
– Для нас это шаг назад? – спрашиваю я.
Бренна смотрит на меня. Ее глаза круглые как блюдца. Она думает о том же, о чем и я.
– Я не знаю, что это.
– Могу я пригласить тебя на свидание?
– Не думаю, что тебе следует об этом спрашивать.
– Хорошо... я хочу пригласить тебя на свидание.
Я улыбаюсь, но она – нет. Бренна лишь продолжает смотреть на меня, сбитая с толку. Я мог бы сказать, что жалею о том, что поцеловал ее, но это была бы несусветная ложь. Это то, о чем я никогда не пожалею.
– Может, в пятницу?
– Мне нужно работать, – она вертит в руках свои ключи, показывая нервозность.
Когда мы доезжаем до нужного этажа, дверь открывается. Прежде чем выйти, Бренна дарит мне лишь жалкое подобие улыбки. Когда дверь лифта собирается закрыться, я выхожу из него и двигаюсь прямо за Бренной. Я не могу оставить все, как есть.
– Бренна, – зову я ее.
Она не сбавляет шаг до тех пор, пока не оказывается у своей двери. Когда девушка вставляет ключ, то смотрит на меня. До сих пор я не замечал мурашек на ее руках. Это хороший знак.
– Давай поужинаем, – не отступаю я. – Я закажу что-нибудь, мы останемся дома. Не нужно будет наряжаться и притворяться. Мы сможем говорить о чем угодно, либо просто молчать. Но прежде чем ты решишь, чего ты достойна, позволь мне узнать тебя. Позволь мне понять, что я чувствую. Потому что все, что я узнал о тебе до настоящего момента, просто удивительно. Я знаю, что тебе больно, и ты вынуждена скрывать свои чувства, но не со мной. И я хочу доказать тебе это.
Паршиво, что я изливаю душу, как настоящий лузер, но я хочу лишь отгородить ее от бредовой мысли, что она может причинять лишь неудобство в жизнях других людей.
Тем не менее, кажется, что она оценила мои попытки. Бренна расслабляется, а прежний цвет лица начинает возвращаться.
– Не думаю, что ты знаешь, во что ввязываешься. Также я не могу дать тебе какие-либо обещания, но ужин... Это я могу. Мне лишь нужно посмотреть рабочий график, и я приду, когда буду готова.
– Значит ли это, что мы можем обменяться телефонными номерами?
Девушка почти рычит на мое предложение, но все же достает телефон из своего кошелька.
– Какой твой номер?
Я диктую ей его, и она что-то печатает, прежде чем засунуть свой телефон обратно.
– Все, номерами мы обменялись. Спокойной ночи, Эверет.
Пятясь назад, я победоносно ей улыбаюсь:
– Спокойной ночи, Бренна.
Ночка сегодня адская.
***
По-моему, шторы не меняли здесь с девяностых, а покрывало на кровати сочетается с выцветшими розами и белыми ламбрекенами на них. Здесь просторно, много солнца, но я все еще чувствую себя некомфортно. Ладони вспотели. Я нервно вытираю их о джинсы и снова сжимаю руки в кулаки. Может, мне все-таки следовало выпить перед этим?
Это моя работа. Когда-то я был под прикрытием гораздо больше. Однажды мне пришлось это делать шесть месяцев, и в последние два месяца я смог стать буквально правой рукой наркобарона. Тринадцать месяцев я притворялся татуировщиком, чтобы достать Пауля Шилонорта, которого поймал за набитием татуировок и продажей героина малолетним. Я прикрыл много подобных лавочек в последние годы, потому что чертовски хорошо выполнял свою работу.
Почему же сейчас я так нервничаю?
Я знаю почему. Бренна.
Вчера я вернулся домой и увидел от нее сообщение. Все, что в нем было: «Спасибо за вечер». Ни больше, ни меньше. Мои чувства смешались. Я гордился, что именно мне удалось заставить ее чувствовать себя такой особенной и, очевидно, я сделал это лучше, чем все другие за долгое время. Но это также и бесило, потому что такая женщина, как она, просто не может чувствовать себя неуверенно. Она воспитывалась в приемных семьях, что доказывает ее ужасное прошлое, но ей около двадцати и она уже преуспела в своей жизни. Девушка решительная, красивая, может постоять за себя. Она независима. Она... идеальна.
